# Рефлексия и блеяние нетократии;барон Унгерн - глаз филина;тернии Воображения

Сергей Кутолин

Рефлексия и блеяние нетократии;Барон Унгерн - глаз филина;ТЕРНИИ ВООБРАЖЕНИЯ (Опыт рефлексии осознания событий) К 90-летию расстрела барона Унгерна 15 сентября 1921 г . Бумажный вариант издан в2011г.

Международная Академия Наук


International Academy of Sciences


Центра Ноосферной Защиты


Centre Noospheric of Defence


Сергей Кутолин


БАРОН УНГЕРН - ГЛАЗ ФИЛИНА


(Опыт рефлексии бездны)


ТЕРНИИ ВООБРАЖЕНИЯ


(Опыт рефлексии осознания событий)


Кутолин Сергей Алексеевич (род..1940) - академик МАН ЦНЗ и РАТ, доктор химических наук, профессор. Многочисленные работы в области физической химии, компьютерным моделям в материаловедени,философии интеллекта реального идеализма (Философия интеллекта реального идеализма",1996г.; "Мир как труд и рефлексия" ,2001г., "Стяжание Духа [Идея апофатического богословия как интуиция менталитета]",2002г.) совмещаются с творчеством в области прозы (Литературно-художественное эссе - "Длинные ночи адмирала Колчака", "Дом, который сработали мы..", "Тропой желудка", 1997), поэзии сборники: "Парадигмы.Белая лошадь.Дождь сонетов"-Новосибирск, 1996. , "Элегии",1997., "ВИРШИ",1997. "Сказки, Сколки да Осколки", 1998), Драматические произведения:" Плутофилы" (трагикомедия), Гигея (драматическая поэма), Смерть Цезаря Борджиа (драматическая поэма), "Страсти по АЛИСЕ" (драматический фарс), 1998, "Хроника частной жизни" (опыт романа в рефлексии), 1998; "Мальчик по имени Коба" - (метод рефлексии в повести), 1999г; "Гений. Стяжание Духа" - (метод рефлексии в биографической повести), 2000г; "Медальоны (опыт рефлексии в психологии образа),2000г.; "Пельмени в шампанском (опыт рефлексии в афоризмах),2000г.; "Геном холопа", (опыт рефлексии в фэнтэзи - повести); "Створ синели" (опыт рефлексии сонета),2003г.; "Приближение времени", "Пространство счастья" - (Опыт рефлексии потока сознания в новелле и сонете), 2001; "Воронья слобода", "Философский камень"; "Великому трагику стиха",2003г (творчество как рефлексия); "По уемам мысли" (Опыт рефлексии поэзии), "Катрены "(Опыт этики рефлексии),2004; "Новеллино" (рефлексия ситуации); Стансы (рефлексия romanzorum); "Параллели" (рефлексия интровертности) 2008; "Брусничные клады"(рефлексия миниатюры); "Антиномии" (рефлексия экстравертности).; "Штрихи" (рефлексия осмысления),2009;"Дизайн портрета" (опыт рефлексии биографии) ;"Капель" (опыт рефлексии событий) ,2010г(К 70-летию автора)."Хромое время империи"(опыт рефлексии фэнтэзи);"Жнивьё небосвода"(Опыт рефлексии осознания),2010г.


?2004830088


193(037) -2010 ISBN 5-7616-0150Y


- ОСОЗНАНИЕ СМЫСЛА РЕФЛЕКСИИ -


СОДЕРЖАНИЕ


Рефлексия и блеяние нетократии...............4


Барон Унгерн - глаз филина.....................6


ТЕРНИИ ВООБРАЖЕНИЯ.....................48


ОГЛАВЛЕНИЕ............. ..................... .98


РЕФЛЕКСИЯ И БЛЕЯНИЕ НЕТОКРАТИИ

Что касается бесконечных игрищ о Власти, в которых упражняются испокон веков, то здесь мы преуспели, оглядываясь на теократию, технократию, партократию, плутократию невольно думалось, что подобные словоизвержения можно тиражировать чуть ли не до Второго Пришествия. Так и сделали "неглупые орлы" Бард и Зодерквист, когда в своей "Нетократии" решили Интернет и за ним стоящих, пусть и неглупых людей, например, с привлечением того же Артемия Лебедева, создать иллюзию, что нетократией можно заменить все формы осмысления Мира и воздействия на него, - всех эти будд, заратустр, христов, магометов и уж, конечно, марксы с Лениным самые страшные из страшных пережитков. Долой де стыд, а шекспиров, Данте с Пушкиным по боку. Всё, вплоть до психологии, экономики, держится на нетократах! Но тот же К.Г.Юнг почему - то не чурается алхимии в своей "Алхимия психологии", хитропопый Дж. Сорос "Алхимии финансов", где прямо говорит "о моей рефлексии", - индивидуальной мыследеятельности, как триединства гносеологии, психологии и логики, направленных на "выковыривание" из личного сознания неординарных решений многообразия финансовых проблемных ситуаций. Не в этом ли и заключается "Феномен ноосферы", анализом которой в последнее время мне приходилось заниматься... А что тогда представляет собой "Нетократия "? А вот вспомним небезызвестного Виталия Евгеньевича Луи, с которым познакомил Сергея Никитовича Хрущева его лучший друг. А этот самый Луи, на самом деле был еще и Виктором Луи, и Левиным, да и познакомил С.Н.Хрущева, который по его заявлению претерпел после этого "знакомства" изменение "своего сознания"КГБ. Родоначальником этого знакомства был сам Ю.В. Андропов, которому было важно, чтобы в мемуарах Никиты Хрущева неприятных слов о Л.И. Брежневе не было. Это потом выявилось, что этот "информированный" источник Луи не только литературные корреспонденции пишет в газетах, но и, набравшись опыта во время отсидок в Гулаге, через Андропова превосходно решал вопросы и евреев в СССР, и подставы делал то Светлане Алилуевой, то А.И. Солженицыну, которому при выставлении его за границу режиссер Кончаловский да поэт Гагнус под шафе, созваниваясь с Юрием Владимировичем, даже обсуждали костюм, выставляемого за границу писателя. Вот это и есть нетократия в чистом виде, т.е. преднамеренная и непреднамеренная дезинформация, направленная на решение сугубо как задач, например, разведки, так и задач, той же самой плутократии, а как она наряжается и в какие костюмы: "Бизнес в стиле фанка"; "Корпоративная религия"; "Общество мечты"; "Теряя невинность. Автобиография." мультимиллиардера Ричарда Брэнсона безразлично. Поэтому информация и есть не что иное, как вероятность событий, но не их превращение в факт. Тем самым "Нетократия" есть своего рода аналог "художественного произведения", работы воображения, где не предусматривается критическое и самостоятельное мышление по её переработке методом рефлексии человеческой души и сердца. А там, где нет "души" и "сердца", т.е. в "Нетократии", есть сгусток словесного блеяния об информации Интернета как обо всём и ни о чём, сгусток такого "блеяния" может "переоформить" сознание, как это получилось у того же С.Н.Хрущева, когда он из гражданина СССР превратился в гражданина США. Эта та самая ситуация, когда Роман Федорович Унгерн через "архетипы" пращуров решил начать превращать Россию в подножие Чингиз - хановой империи, эта та самая зациклинность у Шигльгрубера, которая превратилась в идею - фикс империи Ариев, эта та самая ситуация, когда и Сталин, и Молотов искали и искореняли пятую колонну на одной шестой части Земного шара, а искореняли русский генотип, где тернии воображения победили здравый смысл рефлексии.


"Рефлексивная литература" достигает свыше 1.000 000 заходов:


http://world.lib.ru/editors/k/kutolin_s/stat.shtml


http://zhurnal.lib.ru/k/kutolin_s_a/stat/shtml


Публикации МАН ЦНЗ по литературным работам на сайте Эквадора:


http://lib.rus.ec/a/27491


http://kutol.narod.ru/KUT_GOLD/kutsa.htm


РЕФЛЕКСИЯ,ИНТУИЦИЯ КАК БЛЕСК МЫСЛИ


РЕФЛЕКСИЯ КАК ГАРМОНИЗАЦИЯ МЫСЛИ


"Черный барон" перед расстрелом в Новониколаевске


К 90-летию расстрела барона Унгерна 15 сентября 1921 г .


БАРОН УНГЕРН - ГЛАЗ ФИЛИНА

"Ex oriente dies crimini"-


"День преступления грядёт с Востока ".


КВАДРАТУРА КРУГА I


И яростью,


бредом ее истомяся,


кавказский клинок,


- он уже обнажен, -


в гниющее


красноармейское мясо, -


повиснув к земле,


погружает барон...


испуганный шумом,


проснувшийся ворон


закаркает хрипло на черной сосне.


Арсений Несмелов. Баллада о черном бароне.


КВАДРАТУРА КРУГА I


В границах здравого правдоподобия, что сказать можно о стадиях Мирового Духа? То ведомо разве что Лютеру,- этому поэту, создателю современного немецкого языка и творцу протестантизма, да его визави, - Эразму Роттердамскому, певцу "Похвалы Глупости ", рассказавшему нам, что "дураки и дороги" существуют и не только в России, где издавна складывался куль щей, винегрета да каш, куда валили всё, что под рукой оказалось. Так и на деле. Что Запад вякнет - в дело, что на Востоке проухает филин, - тоже сгодится и Шамбалой возродится. Не оттого ли родственница будущего графа Сергея Юльевича Витте всю Сибирь устлавшего железной дорогой аж до моря - окияна и прихватившего частицу не своей территории, - КВЖД обзывавшейся очень даже недавно; эта самая родственница, Елена Блаватская, всю мистику русских свела к Востоку и заправила её крупой мыслей Тибета, ламаизма, буддизма и других измов, исключающих, конечно, коммунизм, социализм, от которых через всю Сибирскую дорогу аж в саму Индию, в конце концов, направила себя многохудожественная семья Рерихов всё от Революции видавшая и всё понявшая, и облачившая всё это понятое в одежды всё той же Шамбалы. Крепко закручено! Это вам не какой - то Лауреат Нобелевской премии, известный как философ Николай Александрович Бердяев, которого уже давно все полу правоверные бердяевцы в гения вознесли, правда, неизвестно, в преданности своей утверждались ли они, как фрейдовцы, клявшиеся на верность своему отцу - либидо основателю целованием перстня на его руке, конечно, уже после того, как неверный ученик этого либидоосязателя, Карл Густав Юнг покинул фрейдовское прибежище и продолжил учение своего первоучителя Блейлера, получив откровение об архетипах, рассматривая их через призму алхимии психологии, а от той, этой психологии, до решения финансовых, а потому и политических розыгрышей один только шаг - "Алхимия финансов", например того же Сороса, ген которого ориентирован на зарабатывание денег. Вот почему верные последователи Шигльгрубера, этот ген содержащего, но облагороженного, по мнению автора "Майн Кампф" в том числе и идеями оккультизма Бердяева, которого, по мнению самого фюрера нельзя было даже заарестовать в Париже за его заигрывания с любителями "Сопротивления" самому всесильному корпусу СС, этот ген позволил обогатиться самому Третьему Рейху путём его то-тального уничтожения, а, обогатившись, начать поиски оккультным путем этой самой Шамбалы для поголовной прививки её всем, кто к арийской расе близок, и кто мудрость "Майн Кампфа" узрел в монологе вождя, желая Мир курочить не через Чингисхана, но через потомков арийской расы, которые сродни своих пращуров, сражались бок о бок с Ричардом Львиное Сердце, а затем пронесли этот ген, в том числе вплоть до борьбы с зубодробительной линией большевизма. Вот почему глаз подслеповатого филина днем был зорким глазом ночи, где Рок и Смерть были рядом, и помогали нести бессмертие.


Время остановилось, и только людям казалось, что оно движется в искрах своей звёздной пыли и полудетских грёз, но для геологической эпохи небесного купола земли миллион лет, - это раз плюнуть, а в памяти богов, зверей и людей бытуют ещё эти самые архетипы, которые связывают их всех вместе памятью своих пращуров, так что люди и звери одинаково вздрагивают от них во сне, а люди ведут борьбу с богами, но многие падают, побежденные лишь Роком, от чего боги скрежещут зубами, - им не одолеть фатума Рока.


В пространствах планеты власть и закон законны в законах законного основания, но душа, предоставленная себе, не чуя тяжести тела полёта, уже есть странница простора, в котором прошлое и настоящее отделены неведомостью будущего, но только людям кажется, что они способны охватить возникновение мечты и безжалостной рукой, томимые желанием внутреннего огня и страсти, превратить её в реальность текущей жизни, проникнутой тяжкой тоской бесцельности собственного существования, которое они прикрывают уже заботой не о себе, а о существовании народов и территорий, объявляемых ими свободным пространством собственных ржавых замыслов и глубокого моря собственной печали. А чтобы все это привести в систему движения как факел выкидывают лозунги давних дум ветшающих кумиров, облеченных в тайну легенд вековых, где неслышимый оркестр, почти, музыкальных, инструментов, их пестрых поступков событий времени обыгрывает любимое жизнью слово - тлен.


Не просто приходит спасительная ясность постигаемого бытия, чаще всего она никогда не приходит, не сводятся на нет все скорби, а жёлтый дьявол Востока и черно - красный дьявол Запада ещё не обнялись в своем смертельном объятии бесчеловечной дружбы, где и красные, и черные, и желтые, прикрываясь плащом Веры, не понимают простой Истины, - Дух свободен и веет, где хочет, но человечество и свободно, и необходимо, как морская волна, пенится своей силой и вечно рвётся к звёздам, как дитя одолевая высь.


КВАДРАТУРА КРУГА II


Один из адъютантов Романа Федоровича усилием воли продрал глаза и глянул на окружающий мир, который так не походил на те самые, необъяснимые, в сущности, лунные картины, которые он только что лицезрел, где явь философии, тьмы и звука потустороннего мира всё еще продолжала крутиться в его голове калейдоскопом, где прошлое и будущее, и настоящее являло самый необычный из всех снов, что ему приходилось видеть и помнить после пробуждения. В данном случае ему ничего не оставалось делать, как связать чудо этих снов с появлением при Романе Федоровиче "поляка во Христе", как прозывали его в политехникуме "Цесаревича Николая" в Томске, где он преподавал им химию и именовался тогда Антоном Мартыновичем Оссендовским.


Антон Мартынович всегда был себе на уме. И как человек неглупый, т.е. почти умный, при старших начальниках всегда был человеком послушным и исполнительным. Никто даже не мог понять, почему этот полуполяк, полу еврей был сослан в столь далекие края Сибири и за какие такие провинности, но было ясно, что постоянная живость характера этого, внешне казавшегося уже тогда немолодого человека, была причиной не только его взлетов, но и падений в биогрфической мишуре жизни.


Одним словом, немолодой человек с глуховатым голосом, мягкими манерами и маленькой седой бородкой, именовавший себя профессором Оссендовским был известен адъютанту Унгерна и даже очень, поскольку в Томске он встречался с ним в семье своих друзей, а позднее, когда Николай был уже флигель - адъютантом Анатолия Николаевича Пепеляева, 26 - летнего генерала армии Колчака, знавал Оссендовского в качестве уже осведомителя в армии Колчака.


Оссендовский действительтно служил в Осведоми-тельном отделе при Ставке Верховного Правителя, жил в Омске, а после падения Колчака из Красноярска бежал в Монголию. С группой спутников и второй женой, урожденной Ивановской, дочерью, как оказалось впоследствии начальника штаба Азиатской дивизии барона Унгерна, он пытался проникнуть в Тибет, чтобы оттуда попасть в Индию, но не сумел, вернулся на север и поселился в Улясутае, где со свойственной ему ловкостью смог всех убедить в своей незаменимости - и русских беженцев, и китайцев, и монголов. Оссендовский по своему характеру принадлежал к тем людям, которые с увлечением могут самозабвенно рассказывать окружающим все новые и новые случаи из сказок творимых им самим "Шехерезады". Это подогревало как его внутренний настрой любви к жизни и её приключениям, так и помогало, если не вводить окружующих в заблуждение, то во вском случае располагать их к себе, ну, как скажем барон Мюнхаузен, располагать людей к себе как доходчивого и увлекательного рассказчика. Вот почему появившиеся одновременно у барона Унгерна и братья Филипповы, и Оссендовский вызвали разные психо-логические реакции, Братья Филлиповы были зарублены, как комиссары, а Оссендовский, державший на всякий случай при себе ампулу с цианистым калием, оказался в конфидентах барона и не только, и нестолько потому, что барон полагался на свою мистическую прозорливость, а еще и потому, что успел получить сведения об этом человеке и у генерала Резухина, и у своего адьютнта Николая, которого захватил с собой во Внуреннюю Монголию, после того как перехватил его у "мужицкого генерала" Анатолия Пепеляева, сторонника "автономии Сибири по Потанину и Ядринцеву ", да и сам Николай Иванович, будущий строитель "Метростроя" и "Почетный железнодорожник" ещё не совсем понимал, как ему улепетнуть от проницательных стальных глаз, сверлящих собеседника из - под массивного выпуклого лба маленькой и изможденной головки, сидящей на широких плечах, с белокурыми волосами, рыжеватыми усами, головки правильно и без акцента говорившей то по - русски, то по немецки, то по - французски и при том тихо, а, иногда, с надрывом человека непредсказуемых действий. Этот предводитель воинства не мог счесть своих забот, печалей и горестей, его одолевавших, после того как атаман Семёнов возложил на его плечи погоны генерал - майора в сентябре 1918 года( а затем он уже является Миру как генерал -лейтенант!) атаман утвердил свою резиденцию в лучшей читинской гостинице "Селект", а Унгерн обосновался в Даурии. Он получил её от Семёнова на правах феодального владения: казармы стали его замком, гарнизон - дружиной, жители пристанционного посёлка - крепостными, которых он опекал, казнил и жаловал. Оседлавши железнодорожную ветку между станциями Даурия и Маньчжурия, по указу Унгерна грабились проходившие поезда точно так же, как его прапрадед грабил корабли, проплывавшие мимо Даго.


За два года, что Унгерн провёл в Даурии, всё неоднок-ратно менялось. Управление строилось по принципу двойного командования: русские офицеры дублировали и контролировали туземных начальников. На штабных должностях и в артиллерии служили преимущественно русские. Вскоре при дивизии была создана военная школа для подготовки офицерских кадров из бурят и монголов. Заведовал ею есаул Баев. Как и заместитель Унгерна, Шадрин, он владел монгольским языком не хуже, чем родным.


Интендант барона, генерал Казачихин делал такие заявления:


"Ведь одевать, вооружать, снаряжать и кормить тысячи людей и лошадей, это при современной дороговизне чего-нибудь да стоит! Источником была только реквизиция. Ею долги платили и покупали на неё..."


Даурия представляла собой совершенно особый замкнутый мир со своими мастерскими, швальнями, электростанцией, водокачкой, лазаретом и, разумеется, тюрьмой. Посёлок был окружён сопками. На одну из них, господствующую, где постоянно выставлялся караул, Унгерн приказал вкатить товарный вагон и устроить в нём караульное помещение. С неимоверным трудом его втащи-ли на вершину сопки, провели туда телефон для связи со штабом, поставили печь, сколотили лежанки.


На нестроевых должностях в Азиатской дивизии - от начальника штаба до последнего писаря - люди сменялись как в калейдоскопе. "Долго сидеть, - говорил Унгерн, - надоедает писать".


В самой Даурии обстановка была более деловая, но и зловещая. Телесные наказания стали нормой, даже за дисциплинарный проступок виновного могли забить до полусмерти. Если в Эстляндии XVIII века помещик, давший своему крепостному свыше тридцати палок, подлежал суду, то теперь всё измерялось иными масштабами. Били так, что у человека отваливались куски мяса. Экзекуционная команда состояла главным образом из китайцев, и берёзовые палки именовались "бамбуками".


Унгерн называл себя сторонником палочной дисцип-лины - "как Николай Первый и Фридрих Великий".Увы! Кое - что не домысливал во всей этой царственной социальной политике потомок крестоносцев с могучим гербом лифляндских рыцарей:


"Щит четверочастный с малым серебряным щитком в середине, в коем золотая шестиконечная звезда над зеленым трехглавым холмом. В первой и четвертой частях в голубом поле три золотых лилии (2+1). Во второй и третьей частях в золотом поле серебряная роза с золотым внутри венчиком и тремя из нее зелеными листьями в опрокинутый вилообразный крест. На щите шведская баронская корона и над ней два коронованных дворянских шлема. Нашлемник: правый - столб из сплетенных в косицу серебряных и золотых прутьев, между золотым и голубым орлиными крыльями; левый - шестиконечная золотая звезда между двумя павлиньими хвостами по шесть перьев каждый (2+2+2). Намет пересеченный голубым с золотом по зеленому с серебром в шахматы".


Ум работал от древности рода наперекосяк...Красавец Николай Павлович, которого за его шпицрутены и прозвали Палкиным очень тонко разбирался, что кому положено: гоголевским актерам "Ревизора", несмотря на фырканье знати, вручал бриллиантвоые кольца и золотые портсигары, а по поводу самой пьесы аж заявил: "Всем досталось, а больше всего мне!". А вот, вникнув в суть Кобзаря, то бишь Тараса Григорьевича Шевченко, определил его в солдаты и послал, куда Макар телят не гонял,т.е. поближе к заливу Кара - Богаз - гол, рабский труд в котором в советское время воспел, ух как талантливо! , наш лиропевец русской природы Константин Паустовский. Императорам и в черные времена своих правлений даже в голову не могли мыс-ли войти, что офицеров, дворян можно сечь прилюдно плетьми, забивать палками. Офицерская честь стоила так дорого и стояла так высоко, что и в гражданскую войну некоторые офицеры полагали, что поручик Дыбенко, ставший на сторону красных, будет с ними драться по вызову на дуэль. Но Дыбенко уже понимал, распропагандированный постельными делами с будущей советской дипломатэссой, награжденной чуть ли не всеми европейскими орденами, полиглоткой Коллонтай, что вызовами от белого офицерья можно и принибречь. Но даже у него сохранилось что - то от офицерской чести. Не выдал же он заговора Тухачевского против Сталина, когда Сталин в присутствии Коллонтай ему об этом намекал. Не то что конный маршал Буденный, хотя и четыре георгия имел, но всё честно поведал о Тухачевском и его содельниках дорогому товарищу Сталину и не только жив остался, но после раскрытой почтенными органами КГБ утечки ценной информации от маршала Буденного через его актрису - жену её любовнику, английскому шпиону, обрёл новую семью жил и плодился счастливо. И судьба ему благоволила. Когда фашисткая авиация в Новориссийске шла на массированную бомбардировку лидера "Ташкент", а вся команда этого лидера выстроилась на верхней палубе, готовясь к приёму маршала для получения наград, - уведомили маршала о предполагаемой нехорошей выходке фашистов, улетел маршал восвояси, а 104 члена экипажа лидера "Ташкент" нашли в тех местах свою братскую могилу и полеживают по сей день на кладбище Новороссийска. Однако одно верно, - понятие чести офицера точно начало падать со времен хроники дел Романа Федорович а - барона Унгерна.


"Старые представления о чести рухнули, в отрезанной от всего мира Даурии сам Унгерн стал мерой добра и зла, и он же являлся гарантом хоть какого-то порядка среди всеобщей продажности и озверения. Этот порядок Унгерн поддерживал по-своему: мог утопить в реке офицера, при переправе подмочившего запасы муки, или заставить интенданта съесть всю пробу недоброкачественного сена".


Эстляндец Александр Грайнер, посетивший Даурию как корреспондент одной американской газеты был поражён его позой и костюмом:


"Передо мной предстала странная картина. Прямо на письменном столе сидел человек с длинными рыжеватыми усами и маленькой острой бородкой, с шёлковой монгольской шапочкой на голове и в национальном монгольском платье. На плечах у него были золотые эполеты русского генерала с буквами А. С., что означало "Атаман Семёнов ".Оригинальная внешность барона озадачила меня, что не ускользнуло от его внимания. Он повернулся ко мне и сказал, смеясь: "Мой костюм показался вам необычным? В нём нет ничего удивительного. Большая часть моих всадников - буряты и монголы, им нравится, что я ношу их одежду. Я сам очень высоко ценю монгольский народ и на протяжении нескольких лет имел возможность убедиться в честности и преданности этих людей". В дальнейшем разговоре Унгерн постоянно возвращался к той же теме. "Барон, - вспоминает Грайнер, - показал большие познания в области монгольских нравов и обычаев, их религии. При-знаться, меня удивило, что он, оказывается, религиозен, ведь я разговаривал с ним как с человеком, который не боится ни Бога, ни дьявола".


Оккультный ориентир Николая Рериха приводит к выводу, что Сухэ-Батор, как первый председатель Мон-гольской Народно-Революционной партии, даже сочинил песню, в которой его война с Унгерном и китайцами есть "северная Шамбалы война", и все павшие в боях красные цэрики возродятся в облике воинов Шамбалы.Ничего удивительного в том, что такую песню сочинил Сухэ - Батор не было. Ведь, когда в Кяхте возникло Монгольское революционное правительство: его создали эмигранты под эгидой Москвы. Премьером стал Бодо, бывший препо-даватель школы переводчиков и толмачей при русском консульстве, а военным министром и главкомом - Сухэ-Батор, двадцатисемилетний выпускник ургинской офи-церской школы. По словам знавших его людей, это был человек "беззаветно любящий свой несчастный народ", храбрый, "чистый сердцем, с неподкупной совестью", но "сущий ребёнок в политике". Никаких определённых политических взглядов Сухэ-Батор не имел.Отсюда и песня "северная Шамбалы война".


И сама Шамбала властвуют по сто лет, а Таши-лама III разработал теорию, согласно которой он сам в одном из своих будущих перерождений станет последним, 25-м ханом Шамбалы под именем Ригдан - начнёт священную "северную войну" с неверными-лало. Это произойдёт на восьмом году его правления, по европейскому летоис-числению - в 2335 году. Вначале будут побеждать лало, но конечная победа останется за буддистами и воинством Шамбалы, "жёлтая религия" распространится по всей земле, после чего сойдёт в мир ламаистский мессия - Будда Майтрейя, владыка будущего.


Именно Владимир Соловьёв указывал в своём проро-честве о завоевании Европы народами жёлтой расы. А у прямого сторонника этого учения Николая Рериха, записавшего рассказы о том, что "Шамбала идёт", всё это даже закончилось подарком революционному Монгольско-му правительству - своей картиной с изображением Ригдан-Данбо. Красный шабалист Рерих видеть хотел предвестье скорого пришествия Майтрейи, цитируя одного из настоятелей тамошних монастырей имелось ввиду:


"Вблизи Каракорума и на берегах Убса-Нора вижу я огромные многоцветные лагери, стада скота, табуны лошадей и синие юрты предводителей. Над ними развеваются старые стяги Чингисхана... Я не слышу шума возбуждённой толпы, певцы не поют монотонных песен гор, степей и пустынь. Молодые всадники не радуются бегу быстрых коней. Бесчисленные толпы стариков, женщин и детей стоят одиноко, покинутые, а небо на севере и на западе всюду, где только видит глаз, покрыто красным заревом. Слышен рёв и треск огня и дикий шум борьбы. Кто ведёт этих воинов, проливающих свою и, чужую кровь под багровым небом?"


Для белого барона Унгерна это был мистический знак:


"Богдо-гэген подарил барону рубиновый перстень со свастикой, принадлежавший якобы самому Чингисхану".


Но если для Унгерна коммунизм, это таже религия:


"Это своего рода религия. Не обязательно, чтобы был бог. Если вы знакомы с восточными религиями, они представляют собой правила, регламентирующие порядок жизни и государственное устройство. То, что основал Ленин, есть религия". А широко известно, что Ильич уже в "Материализме и эмпириокритицизме" категорически отмежёвывался от такого определения, на чем свет костеря своих учеников за их "богоискательство", например будущего министра культуры советской власти Луначарского, да и Горькому доставалось, - ведь Ильич не церемонился со своими сподвижниками.Не следует забывать , что прообразом Воланда в известном произ-ведении Михаила Булгакова был никто иной как сам Анатолий Васильевич! Но, если вечной жизни нам не хватит за грехи наши человеческие, то "покой" нам обеспечен, а "покой" на санскрите по определению и есть "нирвана", - основа буддийских категорий, что физически ясно было даже великому физику Ньютону, - "тело находится в состоянии покоя, или прямолинейного движения".


Тем самым и для белого Унгерна, и перекрасившихся в красные Николая, Юрия Рерихов, и их старшего брата (начальник дивизионного обоза Унгерна В. К. Рерих, старший брата художника Н. К. Рериха, сначала служил в армии атамана Дутова), кочующих в поисках разноц-ветной Шамбалы, - то ли белой, то ли красной, то ли совсем жёлтой была задача выбраться для одних на тропу войны, а для других, прикрываясь постигнутым ими ок-культным мышлением, найти тихое прибежище для осмысления Шамбалы в хотя бы художественных сим-волах. Но не только проблемы Шамбалы интересовали братьев Рерихов. Возникает такое чувство, что дивизи-онный обоз тоже в известной степени неплохо сохранялся и охранялся рачительными братьями Рерихами, поскольку старший из Рерихов пользовался исключительным дове-рием барона и по мере изменения политической коньюн-ктуры от изменения желтого цвета Шамбалы через черный все события благополучно складывались для покраснения Шамбалы, то и материальные сокровища, о содержании которых было доподлинно известно красным и не только им, представляло жгучий интерес для ре-волюционной власти России и очень не религиозного Ленина, который, как известно, надеялся со временем делать нужники из золота, а пока всеми правдами и неправдами пытался извлекать сокровища убиенной им-перии со всех мест, где это только было возможно.


И тот же Оссендовский видел драгоценные шкатулки с корнями женьшеня, слитки золота и серебра, "чудот-ворные оленьи рога", десятифунтовую глыбу янтаря, китайские изделия из слоновой кости, наполненные жемчугом мешочки из золотых нитей, моржовые клыки с резьбой, индийские ткани, коралловые и нефритовые табакерки, необработанные алмазы, редкие меха необыч-ной окраски и, как он сам заключает , "массу других пред-метов, которые я не в состоянии описать". По одной из описей, составленных за полвека до посещения им сокровищницы Богдо-гэгена, только часов - карманных, настенных, настольных и напольных - тут значилось 974 штуки. Комнаты и переходы Зелёного дворца были тесно заставлены разностильной мебелью, всюду висели карти-ны, стояли фарфоровые вазы и сервизы, европейские музыкальные инструменты; вдоль стен тянулись витрины с безделушками, чучелами зверей, птиц, змей, так что внутри резиденция напоминала скорее богатый провин-циальный музей, чем апартаменты монарха и перво-священника.


Одно дело, когда барон и его сподвижники грабили проходящие поезда, селения и богатых купцов. Это было хорошо и правильно по мнению эстляндского барона. И совсем другое дело, когда пытались откусить часть его ценностей от отвоеванного богатого пирога. Так и случилось с Ружанскими. "Супруги - оба молодые, красивые, из хороших семей - страстно любили друг друга, и на смертельный риск (адъютант барона Унгерна поручик Ружанский получил по подложным документам, 15 000 рублей золотыми) Ружанский пошёл именно из-за жены. Сам он был студентом Петроградского политехникума, она окончила Смольный институт. Ружанская была посвя-щена в замысел мужа и ждала его прибытия, чтобы бежать дальше на восток. Но он в темноте заплутался, сбился с дороги; погоня появилась в Бревен-Хите на полтора часа раньше, чем преследуемый беглец. Первой арестовали её, затем - его.


Ружанскому перебили ноги - "чтобы не бежал", руки - "чтобы не крал", и повесили на вожжах в пролёте китайских ворот. Несчастная женщина была отдана казакам и вообще всем желающим. "Для характеристики нравов, - пишет Волков, - упомяну, что один из раненных офицеров, поручик Попов, хорошо знавший Ружанских, также не выдержал и, покинув лазарет, прошёл в юрту, где лежала полуобезумевшая женщина, дабы использовать своё право". Затем Ружанскую привели в чувство, заставили присутствовать при казни мужа, после чего тоже расстреляли".


Два пункта на географической карте прочно связаны с жизнью Унгерна - это Урга и Даурия, всё рыкающие звучания. Здесь почти сразу после победы он приступил к формированию своей Азиатской дивизии, основу которой составили бурятские и монгольские всадники.


В Даурию прибыла Тибетская сотня хорунжего Тубанова. Входившие в ее состав тибетцы запомнились своим русским соратникам своим обычаем пить из человеческих черепов, оправленных в серебро.


А тут партизанские армии с востока начинают нас-тупление на линию Забайкальской железной дороги. И Семёнову, и красным становится не до Унгерна. Чита капитулирует, Даурия взята штурмом. Атамановцы без боя бегут в Китай, а каппелевские части, предусмот-рительно расположенные Семёновым на самых опасных участках, с трудом прорываются в полосу отчуждения. Сам атаман бросает ещё сражавшуюся армию, садится в аэроплан и улетает в Маньчжурию. С аэропланами у Семенова в дальнейшем не всё хорошо. Уже в конце второй мировой его аэроплан из Японии приземлился на территории, которая уже была занята Красной Армией, Семенов пленен, судим и казнен. Такова судьба этого крупнотелого человека бурятской внешности, закончившего свою жизнь на висилице, а не растрелянного как это произошло с бароном Унгерном много лет назад до него.


Люди начинают сознавать, что "белые дьяволы" обречены, будущее - за "дьяволами красными". Князья Тушетухановского аймака во главе с Беликсай-гуном открыто провозглашают на своей территории "революционный строй", едва ли, впрочем, понимая, что это такое.


Большевики ловко используют и старые феодальные распри, и легенды, которые теперь обращаются против Унгерна. Многие уверены, что во всех бедствиях, обрушившихся на Монголию, виноват барон.


Люди выбирают свой путь по ориентирам, существующим в течение столетий. И вот уже не Унгерну, а его врагам выгоден миф о "северном спасителе", и ставка делается на Сухэ-Батора.


А тут почти в полном составе дезертировала Офицерская сотня, любимое детище Унгерна. Тот воспринял это как чудовищное предательство. В погоню были высланы чахары князя Баяр-гуна с приказом не щадить никого из беглецов. Те направлялись на восток, но далеко им уйти не удалось. Чахары настигли их во время привала и привезли в Ургу тридцать восемь отрубленных голов, за каждую из которых Унгерн заплатил по десять золотых империалов.


"Переход к активным действиям против Совроссии и ДВР Унгерн предпринял ввиду того, что в последнее время он со своим войском стал в тягость населению Монголии".


КВАДРАТУРА КРУГА III


И тогда войска барона решили нанести превентивный удар. 21 мая 1921 г. генерал-лейтенант Р. Ф. фон Унгерн-Штернберг издал свой знаменитый Приказ ╧ 15:


ПРИКАЗ РУССКИМ ОТРЯДАМ НА ТЕРРИТОРИИ СОВЕТСКОЙ СИБИРИ ╧ 15


Мая 21 дня, н. ст. 1921 г., Урга


Я - Начальник Азиатской Конной Дивизии, Генерал-лейтенант Барон Унгерн, - сообщаю к сведению всех русских отрядов, готовых к борьбе с красными в России, следующее:


╗ 1. Россия создавалась постепенно, из малых отдельных частей, спаянных единством веры, племенным родством, а впоследствии особенностью государственных начал. Пока не коснулись России в ней по ее составу и характеру неприменимые принципы революционной культуры, Россия оставалась могущественной, крепко сплоченной Империей. Революционная буря с Запада глубоко расшатала государственный механизм, оторвав интеллигенцию от общего русла народной мысли и надежд. Народ, руководимый интеллигенцией, как общественно-политической, так и бюрократической, сохраняя в недрах своей души преданность Вере, Царю и Отечеству, начал сбиваться с прямого пути, указанного всем складом души и жизни народной, теряя прежнее, давнее величие и мощь страны, устои, перебрасывался от бунта с царями-самозванцами к анархической революции и потерял самого себя. Революционная мысль, льстя самолюбию народному, не научила народ созиданию и самостоятельности, но приучила его к вымогательству, разгильдяйству и грабежу. 1905 год, а затем 1916-17 годы дали отвратительный, преступный урожай революционного посева - Россия быстро распалась. Потребовалось для разрушения многовековой работы только 3 месяца революционной свободы. Попытки задержать разрушительные инстинкты худшей части народа оказались запоздавшими. Пришли большевики, носители идеи уничтожения самобытных культур народных, и дело разрушения было доведено до конца. Россию надо строить заново, по частям. Но в народе мы видим разочарование, недоверие к людям. Ему нужны имена, имена всем известные, дорогие и чтимые. Такое имя лишь одно - законный хозяин Земли Русской ИМПЕРАТОР ВСЕРОССИЙСКИЙ МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ, видевший шатанье народное и словами своего ВЫСОЧАЙШЕГО Манифеста мудро воздержавшийся от осуществления своих державных прав до времени опамятования и выздоровления народа русского.


╗ 2. Силами моей дивизии совместно с монгольскими войсками свергнута в Монголии незаконная власть китайских революционеров-большевиков, уничтожены их вооруженные силы, оказана посильная помощь объединению Монголии и восстановлена власть ее законного державного главы, Богдо-Хана. Монголия по завершении указанных операций явилась естественным исходным пунктом для начавшегося выступления против Красной армии в советской Сибири. Русские отряды находятся во всех городах, курэ и шаби вдоль монгольско-русской границы. И, таким образом, наступление будет происходить по широкому фронту (см. п. 4 прик.).


╗ 3. В начале июня в Уссурийском крае выступает атаман Семенов, при поддержке японских войск или без этой поддержки.


╗ 4. Я подчиняюсь атаману Семенову.


╗ 5. Сомнений нет в успехе, т. к. он основан на строго продуманном и широком политическом плане. По праву, переданному мне как военачальнику, не покладавшему оружия в борьбе с красными и ведущему ее на широком фронте, ПРИКАЗЫВАЮ начальникам отрядов, сформированных в Сибири для борьбы с Советом Народных Комиссаров:


1. Начальникам малых отрядов, существующих отдельно и готовящихся к борьбе, подчиняться одному командующему сектором, который и объединяет действия отдельных отрядов. Неподчинение повлечет за собой суровую кару.


Примечание. Отряды численностью до 150 человек, не считая нестроевых и семьи, при приближении на 40 верст к другим отрядам должны объединяться в своих действиях под общей командой единоличного начальника; отряды численностью 150-300 чел. - в 100-верстном радиусе; отряды численностью в 300-500 чел. - в 200-верстном радиусе. Отрядам, не оставлявшим борьбы с красными и имеющим старую организацию, руководствоваться своими распорядителями.


2. Установить связь между боевыми единицами и действовать по общему плану, сообразуясь с временем и направлением начавшегося наступления (см. п. 4 прик.).


3. При встрече действующих отрядов численностью более 1000 чел. с отрядами одинаковой или большей численности, действующими против общего врага, подчинение переходит к начальнику, который вел непрерывную борьбу с советскими комиссарами на территории России, причем не считаться с чином, возрастом и образованием.


Примечание. Пункту 3-му настоящего приказа подчиняются и командующие секторами.


4. Выступление против красных в Сибири начать по следующим направлениям: а) Западное - ст. Маньчжурия; б) на Монденском направлении вдоль Яблонового хребта; в) вдоль реки Селенги; г) на Иркутск; д) вниз по р. Енисею из Урянхайского края; е) вниз по р. Иртышу. Конечными пунктами операции являются большие города, расположенные на магистрали Сибирской ж.д. Командующим отдельными секторами соображаться с этими направлениями и руководствоваться: в Иркутском направлении директивами полк. Казагранди, в Урянхайском - атамана Енис. Каз. Войска Казанцева, в Иртышском - есаула Кайгородова.


5. Командующие секторами назначают срок для общего выступления всех Отрядов под своим руководством. Пока, за дальностью расстояния, я лишен возможности карать, а потому на ответственность командующих секторами и командиров отрядов возлагается прекращение всяких трений и разногласий в отрядах (рыба с головы тухнет). Помнить, что поколения будут благословлять или проклинать их имена.


6. Заявить бойцам, что позорно и безумно воевать лишь за освобождение своих собственных станиц, сел и деревень, не заботясь об освобождении больших районов и областей. Считать такое поведение сохранением преступного нейтралитета перед Родиной, что является государственной изменой. Такое преступление карать по всей строгости законов военного времени.


7. Подчиняться беспрекословно дисциплине, без которой все, как и прежде, развалится.


8. При мобилизации бойцов пользоваться их боевой работой, по возможности, не далее 300 верст от места их постоянного жительства. После пополнения отрядов нужным по количеству имеющегося вооружения кадром новых бойцов, происходящих из освобожденных от красных местностей, отпускать по домам.


9. Комиссаров, коммунистов и евреев уничтожать вместе с семьями. Все имущество их конфисковать.


10. Суд над виновными м.б. или дисциплинарный, или в виде применения разнородных степеней смертной казни. В борьбе с преступными разрушителями и осквернителями России помнить, что по мере совершенного упадка нравов в России и полного душевного и телесного разврата нельзя руководствоваться старой оценкой. Мера наказания может быть лишь одна - смертная казнь разных степеней. Старые основы правосудия изменились. Нет "правды и милости". Теперь должны существовать "правда и безжалостная суровость". Зло, пришедшее на землю, чтобы уничтожить Божественное начало в душе человеческой, должно быть вырвано с корнем. Ярости народной против руководителей, преданных слуг красных учений, не ставить преград. Помнить, что перед народом стал вопрос "быть или не быть". Единоличным начальникам, карающим преступников, помнить об искоренении зла до конца и навсегда и о том, что справедливость в неуклонности суда.


11. На должности гражданского управления в освобожденных от красных местностях назначать лиц лишь по их значению и влиянию в данной местности и по их действительной пригодности для несения службы этого рода, не давая преимущества военным, не считаясь при назначении с бедственным состоянием и прежним служебным положением просителя.


12. За назначение несоответствующих и неспособных лиц ответственным является начальник, сделавший назначение.


13. Привлекать на свою сторону красные отряды, особенно из разряда мобилизованных, и рабочие батальоны.


14. Не рассчитывать на наших союзников-иностранцев, переносящих подобную же революционную борьбу, ни на кого бы то ни было. Помнить, что война питается войной и что плох военачальник, пытающийся купить оружие и снаряжение тогда, когда перед ним находится вооруженный противник, могущий снабдить боевыми средствами.


15. Продовольствие и др. снабжение конфисковывать у тех жителей, у которых оно не было взято красными. У бежавших жителей брать продовольствие по мере надобности. Если поселок, занятый белыми, дает добровольцев и мобилизованных бойцов, он обязан дать своим людям продовольствие и другое (кроме боевого) снаряжение на 3 месяца, что и поступает в интендантскую часть безвозвратно.


16. В случае переполнения отряда людьми, не имеющими вооружения, отправлять их на полевые работы непременно домой, в освобожденные области.


17. За отрядом не возить ни жен, ни семей, распределяя их на полное прокормление освобожденных от красных селений, не делая различий по чинам и сословиям и не оставляя при семьях денщиков.


18. Мне известно позорное стремление многих офицеров и солдат устраиваться при штабах на нестроевые должности, а также в тыловые войсковые части. Против этого необходимы самые неуклонные меры пресечения. В штабы и на нестроевые должности назначать, по возможности, лиц, действительно не способных к бою, каковым носить, в отличие от строевых офицеров и солдат, поперечные погоны. Организуемые по мере надобности тыловые войсковые части, необходимые для военных операций, должны существовать, но не следует переполнять их излишними чинами. Желательнее всего замещать должности в тыловых частях бежавшими от большевиков и пострадавшими от них поляками, иностранцами и инородцами, с их согласия. Местные жители отнюдь не должны назначаться на указанные должности.


Примечание. Строевыми считать только тех, кто непосредственно участвует в боях. Чины тыловых войсковых частей (интендантство, комендантская ч., саперная, служба связи, штабы и т. п.), хотя и имеющие вооружение, не считаются строевыми. В интендантство избегать назначать военных; по возможности назначать имеющих многолетний опыт доверенных фирм, а также бежавших купцов, лично ведших свои дела и показавших на опыте свой талант.


19. В случае необходимости отступления стягиваться в указанных выше направлениях военных операций (п. 4 прик.), в сторону ближайшего сектора, прикрывая собой его фланг.


Народами завладел социализм, лживо проповедывающий мир злейший и вечный враг мира на земле, т. к. смысл социализма - борьба.


Нужен мир - высший дар Неба. Ждет от нас подвига в борьбе за мир и Тот, о Ком говорит Св. Пророк Даниил (гл. XI), предсказавший жестокое время гибели носителей разврата и нечестия и пришествие дней мира: "И восстанет в то время Михаил, Князь Великий, стоящий за сынов народа Твоего, и наступит время тяжкое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди, до сего времени, но спасутся в это время из народа Твоего все, которые найдены будут записанными в книге. Многие очистятся, убелятся и переплавлены будут в искушении, нечестивые же будут поступать нечестиво, и не уразумеет сего никто из нечестивых, а мудрые уразумеют. Со времени прекращения ежедневной жертвы и поставления мерзости запустения пройдет 1290 дней. Блажен, кто ожидает и достигнет 1330 дней".


Твердо уповая на помощь Божию, отдаю настоящий приказ и призываю вас, офицеры и солдаты, к стойкости и подвигу.


Подлинный подписал: Начальник Азиатской Конной Дивизиии Генерал-Лейтенант Унгерн.


Присутствию в Приказе "магических чисел" 1290 и 1330 давались разные объяснения. Позднее на допросе сам Унгерн ответил, что 1290 дней должны были пройти "с момента издания декрета Совета Народных Комиссаров о закрытии церквей до начала борьбы, а 1330 дней - до освобождения от большевизма". При этом за исходную точку он брал не дату декрета Совнаркома, а октябрьский переворот 1917 г. Цифра 1335 связана с тем, что барону были известны предсказания ламаистов, согласно которым последний хан Шамбалы - Ригден-Джапо (он же - "буддийский Мессия" Майдари-Майтрейя), начнет священную Северную войну с безбожниками в 2335 г.


КЛЮЧ ПЕРВЫЙ


Приказ ╧ 15 от 21 мая 1921 г. оповещал о начале Великого похода на север за восстановление Российской Империи, на борьбу с большевизмом, под знаменем, на котором начертано имя Михаила II, Великого Князя и Самодержца Всероссийского.


5 июня 1921 г., после Приказа ╧ 15, барон Унгерн перешел в наступление на так называемую "Дальневосточную Республику" (ДВР) - буферное марионеточное государство, временно созданное большевиками на период до вывода из Сибири всех японских оккупационных войск, проходившего под сильнейшим нажимом США. Развернулись бои в советской Сибири и Забайкалье. Части барона Унгерна, находившиеся в районе Троицкосавска и Алтан-Булак, насчитывали (по советским источникам) 3500 сабель, 7 орудий и 40 пулеметов (хотя обычно в советских данных об Унгерне преувеличивались численность его войск, чтобы оправдать поражения красных в боях с Азиатской Конной Дивизией).


Во главе второй бригады стоял сам барон Р. Ф. фон Унгерн-Штернберг. Его заместителем по хозяйственной части, поистине виртуозно снабжавшим дивизию всем необходимым, был родной брат другого "искателя Шамбалы" - известного художника-теософа Николая Рериха.


27 июня 1921 г. по направлению на Ургу выступили части Красной Армии под командованием Блюхера и 500 (по другим сведениям - аж 900!) цириков Сухе-батора (последние носили громкое название "Монгольской Народно-Револю-ционной Армии"). Пройдя с боями за 10 дней более 350 верст, их передовые отряды 6 июля вошли в столицу Монголии. Взятие Урги им облегчила измена монгольского военного министра Хатан-батора Максаржава. Этот "густо покрасневший" в одночасье бывший пламенный сторонник Унгерна (прославившийся, впрочем, главным образом, расправами над пленными китайцами, вырванные из груди сердца которых он "приносил в жертву знамени"), отмежевался от белых, истребив огромное количество русских жителей Улясутая. Кроме того, этот беззастенчивый предатель уничтожил белые отряды Ванданова и Безродного, посланные Унгерном к Улясутаю.


При этом совершавший обряд принесения в жертву пленных лама Максаржава съел сердце есаула Ванданова. А после вступления красных в Ургу, на празднике победы "монгольской народной революции" над Унгерном, в "жертву знамени" - теперь уже знамени красных "партизан" - был принесен вышеописанным способом начальник белой контрразведки Филимонов. Правда, история умалчивает, было ли его сердце также съедено Максаржавом, Сухе-батором или, может быть, кем-либо из их "русских товарищей" (особенно из числа чекистов, привыкших в своих застенках пить человеческую кровь стаканами, как это описано у С. Мельгунова в его леденящей кровь документации "Красный террор в России").


Предвосхищая дальнейший ход событий, заметим, что "пир победителей" длился недолго. Сухе-батор, успевший съездить на поклон к "махатме Ленину" в Москву, скоропостижно скончался; вероятнее всего, он был отравлен. Если верить утверждениям атамана Г. М. Семенова в его мемуарах "О себе. Воспоминания, мысли и выводы", видный монгольский лама "Чжожен-геген совершенно точно предсказал тогдашнему главе Монгольской красной армии, Сухе-батору, его грядущую гибель от руки коммунистов. Вскоре после этого якобы Сухе-батор пытался поднять восстание против коммунистов в Урге и был ими расстрелян. Чжожен-геген также предсказал конец коммунизма, за что был убит красными в Урге". "Правая рука" Сухе-батора - Бодо - был казнен большевиками в Урге в 1922 г. как "контрреволюционер" (за что боролись - на то и напоролись!). Максаржав, также побывавший в Москве, отправился на тот свет не без помощи яда. Но все это произош-ло несколько позднее, "мы же на прежнее возвратимся", как писали древнерусские летописцы.


8 июля Унгерн вступил в бой с двумя полками Красной Сретенской кавалерийской бригады под Троицкосавском. Попав в ловушку и оказавшись под сильным артиллерийским огнем красных, войско Унгерна понесло потери. Унгерн вырвался из красного кольца с 500 (по советским источникам) или с 1500 (по И. И. Серебренникову) бойцами, потеряв почти весь свой обоз. В этом бою, в котором чуть было, не прервалась карьера будущего советского маршала и военного министра Польской Народной Республики К. К. Рокоссовского, тяжело раненого "баронцами", красные захватили и несколько флагов дивизии


За разгром под Троицкосавском барон Унгерн жестоко рассчитался с красными, полностью истребив выставленный против него заслон, захватив много пушек, пулеметов и винтовок. На этот раз пленных не брали.


КЛЮЧ ВТОРОЙ


17 июля большевицкие агенты взбунтовали бригаду барона. В результате бунта от Азиатской Конной дивизии осталось всего несколько сотен бойцов. Финалом трагедии стала измена монголов. В начале бунта заговорщики обстреляли монгольский полк из орудий. Большая часть монгольских всадников рассеялась по местности. Барон Унгерн, под обстрелом бунтовщиков, ускакал вслед за монголами. Но они тоже предали его (к этому времени от Унгерна отреклись и ламы, и обязанный ему спасением и властью Богдо-Хан!).


Встретив барона Унгерна на рассвете, монголы пытались обстрелять его из винтовок. Но, по монгольским поверьям, барона - "Бога войны" - убить было нельзя. Монголы соскочили с коней, упали ему в ноги и просили их помиловать. По легенде, Унгерн сказал: "Я прощаю вас, дикие псы, но горе вам будет, если вы не одумаетесь!". Не спавший всю ночь барон уснул в палатке. Тогда монголы связали спящего барона (ведь "Бога войны убить нельзя! ") и, отдавая поклоны поверженному "Богу", умчались, оставив барона на расправу красным. Выдать барона коммунистам распорядился предавший его командующий монгольскими частями унгерновской армии Сундуй-гун.


- Я полагаю, что Вы верны присяге, капитан, и защитите дом Романовых от бунтовщиков, - заявил пленный Унгерн, когда его привезли в штаб командира сибирских красных "партизан" Щетинкина, бывшего русского офицера и тоже в прошлом Георгиевского кавалера...


Красные повезли Унгерна в Ново-Николаевск (нынешний Новосибирск), но повезли вполне своеообразно - в железной клетке, и здесь непросто аналогия с Пугачевым, но и замыслом,например, дорогого товарища Сталина в случае, если Гитлера удалось бы захватить живым, то возить его по городам и весям Союза в железной клетке напоказ всем желающим. Но затем, как будто бы опомнившись, негоже пролетариям всех соединяющихся стран проявлять такую средневековость, сменили гнев на противоположную милость. Начиная от Иркутска, пленного барона хорошо кормили, приносили газеты, по железной дороге перевозили в отдельном пульмановском вагоне. Им гордились и не прятали, а, наоборот, - выставляли напоказ. По Першину, его "всюду возили на автомобиле, точно хвастаясь, показывали ему ряд советских присутственных мест, где заведённая бюрократическая машина работала полным ходом", Унгерн "на всё с любопытством смотрел", не восхищался и, намекая на засилье евреев, выходя из такого рода учреждений, "резко и громко" говорил: "чесноком сильно пахнет...". А тут телеграмма Ильича: "Судить и, в случае установления вины, в чем не может быть ни малейших сомнений, немедленно расстрелять" была очень даже гуманной по сравнению с методами приказаний самого барона Унгрена-Штернберга, а потому на скамью подсудимых барона выставили в "старорежимном" виде, не сняв с него ни золотых погон, ни белого Георгиевского креста".


Стенограмма судебного процесса, проходившего в Сосновке под Новониколаевском в местном клубе была широко разрекламирована, зал судебного разбирательства был полнёхонек, хотя пригласительные билеты выборочно предлагались проверенным людям, а сама стенограмма почти полностью была опубликована в местной газете "Советская Сибирь", ведь многословный репортаж, учитывая, что его будут читать и в Харбине, и в белом Приморье, написал тот самый Иван Майский, что в недавнем прошлом числил себя меньшевиком и был членом Самарского правительства, но пути Господни неисповедимы, и в скором будущем - этот человек объявляется советским послом в Лондоне, выпустив в конце жизни свои воспоминания, представляющие его самого даже в очень молодеком свете. Удивляться такому обороту дела не приходится, так как люди с такой закваской умели подать себя, обладая значительной долей говорливости, в которой всегда присутствовала самодоблесть. Чего только стоит жизненный путь меньшевика Вышинского, который имел мандат на арест Ильича от Временного правительства, а закончил свой путь Генеральным прокурором и пожизненным предствителем СССР при ООН.


Да и что здесь особо удивляться. Ведь и среди красных было очень даже порядочное число людей, которые безгранично верили в идеалы установок Маркса - Эгельса - Ленина - Сталина, поскольку на протяжении десятилетий профили этих людей бытовали на красных знамёнах государства, занимающего громадную части суши планеты Земля. Более того, эти люди, будучи все преданные делу партии рубились насмерть между собой. И те, кто из них до 1917 года жил в России, унитожали тех, кто пробавлялся часто за границей до самого выступления Ильича на Финляндском вокзале, якобы с броневика. А, уничтожив радеков, томских, бухариных, рыковых и на руках вынеся из собственной квартиры упиравшегося полиглота Троцкого, в твердом намерении со всей его квартирной рухлядью, занявшей несколько пульмановских вагонов, выставить брыкающегося Троцкого за границу, затем уже ледорубом прикончить в Мексике очень даже революционно настроенным Меркадором. Он честно отсидел четвертак лет в тюрьме, а затем получил не без трудностей на грудь звезду Героя СССР и упокоился на одном из кладбищ Москвы. Но, уничтожив по большей частью старых партийцев, принялись уничтожать и всех других, так как шибко боялись пятой колонны внутри самого СССР, окруженного капиталистическими бедолагами, преимуществ социализма не ведающих. И для укрепления социализма в одной отдельно взятой стране пришлось пройти катком смертей и по рабочим, и по крестьянам, которые играли роль кулаков, ну а уже о треклятой интеллигенции и говорить не приходилось, - её терли и перетирали на всех катках, создавая собственную советскую интеллигенцию, которая осознавала, что такое партийность литературы, искусства и науки, так что товарищ Невский, сподвижник Ленина, объявил теорию относительности Эйнштейна примером буржуазного вырождения, а сам Ильич в незабвенном "Материализме и эмпириокритицизме", крыл на чём свет стоит всяких там хвольсонов и оствальдов за идеалистические установки,- при этом как - то забывалось, что английский академик Крукс, будучи совсем махровым идеалистом, - пытался из трубки его имени вызвать духов, а потом эта трубка стала называться ещё и рентгеновской трубкой, и во многих случаях есть лампа дневного освещения. А о военных и говорить нечего...Так старались подготовиться к войне с внешним врагом, которого видели в самой Германии с её фюрером, что чуть ли не весь урожай зерна отдали им за личный покой государства, а так же цветные и редкие металлы, из которых готовилась крупповская сталь для пушек и материалы для самолётов. Так старались подготовить страну Ильича к войне, что не верили нападению Германии на СССР даже за часы начала Отечественной войны, а затем всё готовились, заманивая фашистов в СССР, аж до самой до Москвы так, что она, родимая, даже им в бинокль цейсовский была видна, как и творение Монферрана в Лениграде. Всё ждали, когда наступит зима. Поскольку "зимних масел", как говаривал В.М. Молотов, у фрица не было, а потому де с зимы и начнётся конец этому самому фрицу. За это время под Можайском, Вязьмой, Ржевом, Ельней, Харьковом и другими всем известными городами, потеряла Красная Армия только пленными свыше пяти - семи миллионов человек, а за какое - то время просто репресиий, проводимых и не только дорогим товарищем Сталиным и его верным соратником по эпохе Вячеславом Михайловичем Молотовым, которому здравицу возглашал в день славной Победы над врагом товарищ Сталин, общее число потерь 26 миллионов человек в Великой Отечественной войне 1941-1945гг никак не меньше, а даже много больше, но не намного, чем было уничтожено в России во время репрессий в борьбе за новую власть - социализм в СССР. К этому руку прикладывали многие, в том числе и сам В.М.Молотов, дожив аж до 96лет от роду без инфаркта и паралича, правда, все эти болячки были у его ближайших родственников, а несгибаемый ленинец Молотов так и остался несгибаемым. Вот так и люди истории, и звери, и боги по бескрайним полям матушки - России, ни днем, ни ночью не останавливаясь и не давая ей покоя, обретали свою погибель. А на этом фоне крестоносцы и пираты, и благочестивые разбойники, и владимиры красное солнышко, и нашествие монголов, наполеонов, - всё было не в новинку Руси. И Первая мировая война, и Гражданская война в России, и сама Антанта, и наскоки Японии на исторические коловращения в России, и горы трупов во время Финской кампании, когда не Бог весть как подготовленная Красная Армия в лоб атаковывала линию Маннергейма, военного профессионала, царского генерала и президента Финляндии, отпущенной Лениным на самостоятельное государственное плавание. А о погибели русских солдат Красной Армии во время польского марш - броска от Варшавы до Киева. И каждый раз Русь рассчитывалась за все события собственной истории своим генофондом живых поколений!


КЛЮЧ ТРЕТИЙ


Потомок крестоносцев и пиратов


по Оссендовскому


А всё тот же барон, придавая себе значение и своему роду, как не придать, начал: Моё имя окружают такой страх и ненависть, что трудно понять, где правда, а где ложь; где истина, а где миф! Когда-нибудь вы, вспоминая своё путешествие по Монголии, напишите и об этом вечере в юрте "кровавого генерала".


Он прикрыл глаза и, не переставая курить, лихорадочно заговорил, часто не заканчивая фразу, как будто ему мешали договорить.


- Я происхожу из древнего рода Унгерн фон Штернбергов, в нём смешались германская и венгерская - от гуннов Аттилы кровь. Мои воинственные предки сражались во всех крупных европейских битвах. Принимали участие в крестовых походах, один из Унгернов пал у стен Иерусалима под знаменем Ричарда Львиное Сердце. В трагически закончившимся походе детей погиб одиннадцатилетний Ральф Унгерн. Когда храбрейших воинов Германской империи призвали в XII веке на охрану от славян её восточных границ, среди них был и мой предок - барон Халза Унгерн фон Штернберг. Там они основали Тевтонский орден, насаждая огнём и мечом христианство среди язычников - литовцев, эстонцев, латышей и славян. С тех самых пор среди членов Ордена всегда присутствовали представители моего рода. В битве при Грюнвальде, положившей конец существованию Ордена, пали смертью храбрых два барона Унгерн фон Штернберга. Наш род, в котором всегда преобладали военные, имел склонность к мистике и аскетизму.


В шестнадцатом-семнадцатом веках несколько поколений баронов фон Унгерн владели замками на земле Латвии и Эстонии. Легенды о них живут до сих пор. Генрих Унгерн фон Штернберг, по прозвищу "Топор", был странствующим рыцарем. Его имя и копьё, наполнявшие страхом сердца противников, хорошо знали на турнирах Франции, Англии, Испании и Италии. Он пал при Кадисе от меча рыцаря, одним ударом рассекшего его шлем и череп. Барон Ральф Унгерн был рыцарем-разбойником, наводившим ужас на территории между Ригой и Ревелем. Барон Петер Унгерн жил в замке на острове Даго в Балтийском море, где пиратствовал, держа под контролем морскую торговлю своего времени. В начале восемнадцатого века жил хорошо известный в своё время барон Вильгельм Унгерн, которого за его занятия алхимией называли не иначе как "брат Сатаны".


Мой дед каперствовал в Индийском океане, взимая дань с английских торговых судов. За ним несколько лет охотились военные корабли, но никак не могли поймать. Наконец деда схватили и передали русскому консулу; тот его выслал в Россию, где деда судили и приговорили к ссылке в Прибайкалье. Я тоже морской офицер, но во время русско-японской войны мне пришлось на время оставить морскую службу, чтобы усмирить забайкальских казаков. Свою жизнь я провёл в сражениях и за изучением буддизма. Дед приобщился к буддизму в Индии, мы с отцом тоже признали учение и исповедали его. В Прибайкалье я пытался учредить орден Военных буддистов, главная цель которого - беспощадная борьба со злом революции.


Он вдруг замолчал и начал поглощать чашку за чашкой крепчайший чай, напоминающий по цвету скорее кофе.


- Зло революции! ... Думал ли кто об этом, кроме французского философа Бергсона и просвещеннейшего тибетского таши-ламы?


Ссылаясь на научные теории, на сочинения известных учёных и писателей, цитируя Библию и буддийские священные книги, возбуждённо переходя с французского языка на немецкий, с русского на английский, внук пирата продолжал:


- В буддийской и древней христианской литературе встречаются суровые пророчества о времени, когда разразится битва между добрыми и злыми духами. Тогда в мир придёт и завоюет его неведомое Зло; оно уничтожит культуру, разрушит мораль и истребит человечество. Орудием этого Зла станет революция.


Каждая революция сметает стоящих у власти созидателей, заменяя их грубыми и невежественными разрушителями. Те же поощряют разнузданные, низкие инстинкты толпы. Человек всё больше отлучается от Божественного, духовного начала. Великая война показала, что человечество может проникнуться высокими идеалами и идти по этому пути, но тут в мир вошло Зло, о приходе которого задолго знали Христос, апостол Иоанн, Будда, первые христианские мученики, Данте, Леонардо да Винчи, Гёте и Достоевский. Оно повернуло вспять колесо прогресса и преградило путь к Богу. Революция, о. заразная болезнь, и вступающая в переговоры с большевиками Европа обманывает не только себя, но и всё человечество. Карма с рождения определяет нашу жизнь, ей равно чужды и гнев, и милосердие. Великий Дух безмятежно подводит итог: результатом может оказаться голод, разруха, гибель культуры, славы, чести, духовного начала, падение народов и государств. Я предвижу этот кошмар, мрак, безумные разрушения человеческой природы.


Полог юрты внезапно отогнулся, и на пороге вырос адъютант, почтительно отдавая честь.


- Почему вошли без доклада? - побагровел от ярости генерал.


- Ваше превосходительство, наш разъезд задержал большевистских лазутчиков и доставил их сюда.


Барон поднялся. Глаза его полыхали, лицо сводила судорога.


- Привести к юрте! - скомандовал он. Всё куда-то вмиг сгинуло - вдохновенная речь, убедительные интонации - предо мной стоял суровый командир, жёстко отдающий приказ. Барон надел фуражку, взял бамбуковую трость, с которой не расставался, и стремительно зашагал из юрты. Я последовал за ним. Перед юртой под охраной казаков стояли шесть красных солдат.


Барон подошёл к ним и несколько минут внимательно всматривался в каждого. На его лице можно было прочитать напряжённую работу мысли. Наконец он отвернулся, сел на ступени китайского дома и глубоко задумался. Затем снова встал, приблизился к лазутчикам и теперь уже решительно, касаясь плеча каждого задержанного, разделил их на две группы - "ты налево, ты - направо"; в одной оказалось четыре человека, в другой - два.


- Этих двух обыскать! Наверняка комиссары! - приказал барон, а у остальных спросил:


- Вы мобилизованные большевиками крестьяне?


- Так точно, ваше превосходительство! - выдохнули испуганные солдаты.


- Идите к коменданту и скажите, что я приказал зачислить вас в свои войска! У двух других оказались при себе бумаги комиссаров Политотдела. Нахмурив брови, генерал, медленно отчеканивая слова, распорядился:


- Забить их палками до смерти!


Повернувшись, он удалился к себе в юрту. Беседа наша уже не клеилась, и я, откланявшись, ушёл, оставив генерала наедине со своими думами.


После обеда в русском торговом доме, где я остановился, зашли несколько офицеров Унгерна. Мы оживлённо болтали, когда за дверями послышался автомобильный гудок, заставивший офицеров мгновенно замолчать.


- Генерал проезжает, - заметил один изменившимся голосом.


Прерванная беседа возобновилась, но ненадолго. В комнату вбежал служащий торгового дома с криком:


- Барон!


Открыв дверь, генерал замер на пороге. Лампы ещё не зажигали, и хотя в комнате было темновато, барон всех узнал, тепло поздоровался, поцеловал у хозяйки руку и согласился выпить чашку чая. Затем заговорил:


- Я собираюсь похитить вашего гостя, - обратился он к хозяйке и, повернувшись в мою сторону, спросил: - Хотите совершить со мной автомобильную прогулку? Покажу вам город и окрестности.


Натягивая пальто, я привычно сунул в карман револьвер, барон заметил это и рассмеялся. - Да оставьте вы эту игрушку! Со мной вы в полной безопасности. Не забывайте пророчества хутухты из Нарабанчи: вам будет во всём сопутствовать удача.


- У вас хорошая память, - ответил я, рассмеявшись в ответ. - Пророчество помню. Но только что понимать под "удачей"? Может, смерть o как отдых после долгого трудного путешествия? Но должен признаться, что предпочитаю лучше скитаться и дальше - к смерти я не готов. Мы направились к воротам, где стоял большой "фиат" с включёнными фарами. Водитель в офицерской форме недвижным изваянием сидел у руля и, пока мы влезали в автомобиль и усаживались, держал руку у козырька.


- На телеграф! - приказал барон.


Автомобиль рванулся с места. В городе по-прежнему гудел и толпился народ, но на всё это теперь был как бы наброшен покров тайны. Монгольские, бурятские и тибетские всадники на всём скаку врезались в толпу; ступающие в караване верблюды важно поднимали при встрече с нами свои головы; жалобно скрипели деревянные колёса монгольских телег, и всё это заливала ослепительная дуга света от электрической станции, которую барон Унгерн приказал запустить вместе с телефонным узлом сразу же после взятия Урги. Он распорядился очистить от мусора и продезинфицировать город, который не знал метлы ещё со времён Чингисхана. По его приказу наладили автобусное движение между отдельными районами города; навели мосты через Толу и Орхон; начали издавать газету; открыли ветеринарную лечебницу и больницу; возобновили работу школ. Барон оказывал всяческую поддержку торговле, безжалостно вешая русских и монгольских солдат, замешанных в грабеже китайских магазинов.


Однажды комендант города арестовал двух казаков и одного монгольского солдата, укравших из китайского магазина коньяк, и доставил мародёров к генералу. Тот приказал бросить связанных воришек в свой автомобиль и отвёз их к китайцу. Вернув тому украденный коньяк, генерал велел монголу вздёрнуть одного их русских сообщников тут же, на высоких воротах. Когда казак закачался в петле, генерал скомандовал: "И напоследок этого!" Теперь на воротах болтались уже двое казаков; барон заставил повесить и монгола. Всё свершилось молниеносно; придя в себя, владелец магазина в отчаянии бросился к генералу с мольбой:


- Господин барон! Господин барон! Прикажите убрать этих людей с моих ворот, - у меня же не будет покупателей!


Проехав торговый район, мы направились в русский посёлок, расположенный по другую сторону небольшой речушки. На мосту стояли несколько русских солдат и четверо принарядившихся монголок . Солдаты, превратившись тут же в истуканов, отдавали честь, поедая глазами сурового командира. Женщины, засуетившись, хотели было убежать, но, заворожённые дисциплинарным рвением своих ухажёров, тоже приложили руки к голове и застыли. Барон со смехом сказал мне:


- Можете убедиться, какова у меня дисциплина! Даже монголки отдают мне честь!


Скоро мы выехали на равнину, и автомобиль помчался как стрела; ветер свистел в ушах, пытаясь сорвать с нас одежду. Но сидевший с закрытыми глазами барон Унгерн только повторял: "Быстрее! Быстрее!" Мы долго молчали.


- Вчера я ударил своего адъютанта за то, что он, войдя без приглашения в юрту, прервал мой рассказ, - сказал он.


- Вы можете продолжить его сейчас, - предложил я.


- А вам не будет скучно? - Моя история подходит к концу становясь, впрочем, здесь интереснее всего. Я говорил уже, что собирался основать орден Военных буддистов в России. Зачем? Чтобы охранять процессы эволюции, борясь с революцией, ибо я убеждён: эволюция приведёт нас к Богу, а революция - к скотству. Но я забыл, что живу в России! В России, где крестьяне в массе своей грубы, невежественны, дики и озлоблены, - ненавидят всех и вся, сами не понимая почему. Они подозрительны и материалистичны, у них нет святых идеалов. Российские интеллигенты живут в мире иллюзий, они оторваны от жизни. Их сильная сторона - критика, но они только на неё и годятся, в них отсутствует созидательное начало. Они безвольны и способны только на болтовню. Так же, как и крестьяне, они ничего и никого не любят. Все их чувства, в том числе и любовь, надуманны; мысли и переживания проносятся бесследно, как пустые слова. И мои соратники, соответственно, очень скоро начали нарушать правила Ордена. Тогда я предложил сохранить обет безбрачия o вообще никаких отношений с женщинами, - отказ от жизненных благ, роскоши, все в соответствии с учениями жёлтой веры, но, потакая широкой русской натуре, разрешить потребление алкоголя и опиума. Теперь за пьянство в моей армии вешают и солдат, и офицеров, тогда же мы напивались до белой горячки. Идея с Орденом провалилась, но вокруг меня сгруппировалось триста отчаянно храбрых и одновременно беспощадных человек. Позже они показали чудеса героизма в войне с Германией и в единоборстве с большевиками, ныне уже почти никого не осталось в живых.


- Радиостанция, Ваше превосходительство, - доложил шофёр.


- Заедем, - приказал генерал.


На вершине плоского холма стояла весьма мощная радиостанция; китайцы, отступая, частично разрушили её, но инженеры барона Унгерна быстро восстановили. Генерал внимательно прочитал телеграммы и передал их мне. Депеши из Москвы, Читы, Владивостока и Пекина. На отдельном жёлтом листке располагались закодированные послания. Барон сунул их в карман со словами:


- Это от моих агентов - из Читы, Иркутска, Харбина и Владивостока. Все они евреи, мои друзья, умелые и отважные люди. Здесь у меня тоже служит один еврей Вулфович, он офицер - командует правым флангом. Свиреп, как сам сатана, но умен и храбр...Ну а теперь продолжим наш стремительный бег...


И мы вновь нырнули во мрак. Какая бешеная езда! Автомобиль то и дело подпрыгивал, минуя канавки и небольшие камни, а крупные валуны первоклассный шофёр объезжал, искусно лавируя между ними. Когда мы вырвались в степь, я заметил в отдалении яркие вспышки огоньков; продержавшись секунду-другую, они гасли, чтобы через мгновение загореться вновь.


- Волчьи глаза, - улыбнувшись, объяснил мне мой спутник. - Досыта накормили их своими мертвецами и трупами врагов, - спокойно откомментировал он и продолжил исповедь. Во время войны русская армия постепенно разлагалась. Мы предвидели предательство Россией союзников и нарастающую угрозу революции. В целях противодействия было решено объединить все монгольские народы, не забывшие ещё древние верования и обычаи, в одно Азиатское государство, состоящее из племенных автономий, под эгидой Китая - страны высокой и древней культуры. В этом государстве жили бы китайцы, монголы, тибетцы, афганцы, монгольские племена Туркестана, татары, буряты, киргизы и калмыки. Предполагалось, что это могучее - физически и духовно - государство должно преградить дорогу революции, ограждать от чужеродных посягательств своё духовное бытие, философию и политику. И если обезумевший, развращённый мир вновь посягнёт на Божественное начало в человеке, захочет в очередной раз пролить кровь и затормозить нравственное развитие, Азиатское государство решительно воспрепятствует этому и установит прочный, постоянный мир. Пропаганда этих идей даже во время войны пользовалась большой популярностью у туркменов, киргизов, бурят и монголов... Стоп! - вдруг вскричал барон.


Автомобиль резко затормозил. Генерал вышел из машины, пригласив меня последовать его примеру. Мы шагали по степи, барон всё время нагибался, что-то высматривая на земле.


- Ага, - пробормотал он, наконец. - Уехал!... Я удивлённо смотрел на него.


- Здесь стояла юрта богатого монгола, поставщика русского купца Носкова. Носков был прежестокая бестия, об этом можно судить и по данному ему монголами прозвищу - сатана. Своих должников он избивал или при пособничестве китайских властей заключал в тюрьму. Он безжалостно ограбил этого монгола, и тот, потеряв своё богатство, переехал на другое место, в тридцати милях от старого. Но Носков и там нашёл его и, отобрав последний скот и немногих лошадей, оставил его с семьёй умирать с голоду. Когда я занял Ургу, этот монгол пришёл ко мне, а с ним главы ещё тридцати семейств, разорённых Носковым. Они требовали его смерти... Я повесил "сатану"...


Автомобиль вновь рванулся вперёд, сделав большой круг по степи, а барон Унгерн опять заговорил - резко и нервно, тоже вернувшись окружным путём к своим мыслям об обстоятельствах азиатской жизни.


- Подписав Брест - Литовский договор, Россия предала Францию, Англию и Америку, а себя ввергла в хаос. Тогда мы решили столкнуть с Германией Азию. Наши посланцы разъехались во все концы Монголии, Тибета, Туркестана и Китая. В это время большевики начали резать русских офицеров и нам пришлось, оставив на время наши пан-азиатские планы, вмешаться, объявив им войну. Однако мы надеемся ещё вернуться к ним, разбудить Азию и с её помощью вернуть народам покой и веру. Хочу надеяться, что, освобождая Монголию, я помогаю этой идее. - Он умолк и задумался, но вскоре вновь заговорил. Некоторые из моих соратников по движению не любят меня из-за так называемых зверств и жестокостей, - печально заметил он. Никак не могут уразуметь, что наш противник - не политическая партия, а банда уголовников, растлителей современной духовной культуры. Почему итальянцы не церемонятся с членами "Чёрной руки"? Почему американцы сажают на электрический стул анархистов, взрывающих бомбы? А я что - не могу освободить мир от негодяев, покусившихся на душу человека? Я, тевтонец, потомок крестоносцев и пиратов, караю убийц смертью! Назад! " - скомандовал он шофёру.


Спустя полтора часа мы увидели огоньки Урги.


КЛЮЧ ЧЕТВЁРТЫЙ


Глаз филина, прозевавший шанс


(по Николаю Ивановичу, - адъютанту барона Унгерна)


Ой, как правильно писал поэт Ешин о событиях того времени:


Хотя Леонид был адъютантом генерала Молчанова, но об этих днях у него есть толковая запись:


"Скрипя, ползли обозы-черви.


Одеты дико и пёстро,


Мы шли тогда из дебрей в дебри


И руки грели у костров.


Тела людей и коней павших


Нам обрамляли путь в горах.


Мы шли, дорог не разобравши,


И стыли ноги в стременах...".


Отловить черного барона Унгерна, у которого ни хрена в личной собственности почти ничего и не было, т.е. был он сам по себе "гол как сокол" , но вот приголубить его обоз с золотом, серебром, дорогими мехами и просто драго-ценной рухлядью и если не умыкнуть ее в свою соб-ственность, что пытались делать многие, но лютой смертью казнимы были, а уж коли на то пошло передать её вместе с бароном, пока ещё разумно милующей белых офицеров Советской власти, вот было дело многих из тех, кто уже едва сдерживался, чтобы не начать собственные расчеты с бароном, от которого уже отказалась Тибетская сотня, поскольку сам барон со свойственной ему внут-ренней самообеспокоенностью, закусив удила бессмыс-лия, решил начать свой поход на Север: "Я начинаю движение на север и на днях открою военные действия против большевиков. Как только мне удастся дать силь-ный и решительный толчок всем отрядам и лицам, мечтающим о борьбе с коммунистами, и когда я увижу планомерность поднятого в России выступления, а во главе движения - преданных и честных людей, я перенесу свои действия на Монголию и союзные с ней области для восстановления Цинской династии, которую я рассмат-риваю как единственное орудие в борьбе с мировой революцией.


Будущее России, разбитой морально, духовно и экономически, ужасно и не поддаётся никакому прогнозу. Она единодушно восстанет против революционного духа. Этого нельзя теперь ожидать от западных держав. Там заботятся лишь об одном - как можно более простыми способами защитить свои капиталы и собственность от захвата их революционными силами, не вводя в круг действия идей, вопросов морального свойства. Вывод один - революция восторжествует, и культура высшего продукта падёт под напором грубой, жадной и невежественной черни, охваченой безумием революции и уничтожения и руководимой меж-дународным иудаизмом".


Само собой разумеется, раз не удается с бароном и обозом выехать в Тибет, т.е. увернуться от русской революции, то в оставленной красной России евреям - интернационалистам наверняка будет небезразлично не только захват в плен самого барона - бессеребренника, но и его обоза со златом - серебром. Может быть, именно поэтому сам по себе он достоин транспортировки в Новониколаевск и в железной клетке, но коли обоз уже есть собственность при "руководителях международного сионизма", то можно пойти и на снисхождение, т.е. транспортировать Романа Федоровича до места его суда в пульмановском вагоне с едой, сигаретами и газетами, да и для всех, кто еще шибко кровью из белого офицерья, в том же самом Харбине не замазан, есть резон, побыв ломовыми извозчиками, как мужицкий генерал Анатолий Пепеляев, вернуться в Россию, испросив прощения у новой власти рабочих и крестьян. Вот такие резоны владели нами, когда мы вместе со всеми брательниками Рерихами, отягченные благородной красной Шамбалой от Николая Рериха, что стала в его сознании чуть ли не философией Ильича, да картинами, писаными в алоголубом да жёлтом сиянии, безвозмедно им подаренных местной Новониколаевской картинной галереи, да и как не подарить, если старший брат его, благополучно сдав обоз "руководителям международного сионизма", остался в живых, а затем со всем семейством был отпущен на все четыре стороны и тихо объявился для постоянного местопроживания сначала где - то, а потом в Индии, где худо - бедно теряются следы многих, но лишь немногие объявляются на горизонте, где о них нет - нет да и проглянет весточка в Российских газетах, ну, как о Светлане Аллилуевой, которая для начала оказалась со своим индусом в Индии, а уже растиражированная по всему белу свету со своими 25 - ю письмами "К другу..." о Сталинском быте, размеется, через глаз какой ни на есть темной птицы, в России КГБ именуемой, и за границей, например в США. А у барона Романа Федоровича Унгерна тоже был птица, которой он доверял все свои темные страсти - мордасти. Но филин зрил, как известно, хорошо только ночью, а днём так себе...А потому, когда филин заболел, призвал к себе Роман Федорович врача и приказал ему вылечить этого друга собинного для Романа Федоровича, что врачу и не удалось сделать, за что и был повешен на дереве этот самый врач головой вниз. Одним выражением, этот самый филин руководил нашим даже прозревающим по ночам начальником, т.е. Унгерном - Штернбергом, потомком рыцарей и пиратов. Отсюда и закрутились неприятности не только для всех прочих, но и близких самых людей Романа Федоровича, сказать правду, если, то его адъютантов, которых он любил как душу, но трёс не как грушу, а все жизненные силы отбирал, - такой крутой человечище был Роман Федорович! Ударить по морде, а потом дать империал, это так пустяки. Но адъютант ведь тоже офицер, но с офицерами собственной дивизии был так крут, что от них за малейшее неповиновение кровь и кожа летели. Отчего рано или поздно сам он задумываться стал. Для чего в пуговицу халата его был вшит образец цианистого калия. Да я его как - то из халата и вытряс. Потому как русское православие больше вязалось в моей душе, чем все эти монгольские прибаутки, включая Шамбалу по - рериховски, не принимала моя душа всего этого ламаизма, воскурений и переселения душ из людей в котов и наоборот, т.е. шиворот - навыворот. Вот и стали люди достойные, обличенные добротными офицерскими званиями и послужившими Родине с крестами святого Георгия на груди задумываться. Коли даже Роману Федоровичу офицеров не жаль и не жаль их чести офицерской, а уж тем более семей, жён да детей малых, с которыми они оказались в этом противостоянии с народом, от которого на чужбине мыкались да без своего пропитания оставались многие, то не следует ли застрелить Романа Федоровиче как последнюю собаку, - не оправдал доверия садист треклятый. Для чего они уже совсем собрались это дело сотворить, но мешала им в этом их честь да белая кость офицерская, поскольку все они были сплошь и рядом выходцы из военных училищ прошлого времени, которое сидело в них очень круто. И убраться им восвояси было затруднительно, - заложниками оставались их семьи. Вот почему они стали полагаться не столько на себя, сколько на лам и другой монгольско-китайский срам. Для них он являл собой Бога Живого. Убить которого пулями совсем невозможно, что они пытались много раз сделать, а все не удавалось. Сухонький, вертлявый Роман Федорович на своём белом коне был не отстреливаемым генералом, убойной силой над ним, как считали монголы, все их выстрелы не имели. А здесь ещё припаялась то ли бурятка, то ли цыганка, но во всех случаях гадалка, от которой можно было слышать такие слова:


"Я вижу... Я вижу Бога Войны... Его жизнь идёт к концу... Ужасно!.. Какая-то тень... чёрная, как ночь... Тень!... Сто тридцать шагов остаётся ещё... За ними тьма... Пустота... Я ничего не вижу... Бог Войны исчез..."


Дружил, со многими дружил Роман Федорович, но не многим удалось продружить с ним более десяти дней. Разве что наш преподаватель химии в политехникуме "Цесаревича Алексея", тот более десяти дней пользовался его благорасположением, и удалось же ему отстать от барона, позднее Оссендовский аж через Китай и Америку вернулся к себе в Варшаву, где опять же в университете всё ту же химия преподавал и, обладая живостью характера, всё писал и писал, и были, и небылицы о Романе Федоровиче. Да как писал, как закручивал свои памятные словеса. Отличный был говорок. И без рюмки белого вина заслушаешься.


И дожил, говорят до преклонных дней в Варшаве, где и скончался в конце 1945 года во дни Варшавского восстания. А я всё никак уразуметь не мог и сейчас ума не преложу, как, по моему мнению, этот польский еврей смог жить в Варшаве и не оказаться в Варшавском гетто. Наверное, только по одной причине, что его умопомрачительные рассказы о Романе Федоровиче, изданные за рубежом читали не только всякие интеллектуалы, но и политические деятели, например, сам Гитлер. А с этого станется. Его оккультизм всем известен, стал после войны, особенно. А раз там всякие чистокровные арийцы читывали этого Оссендовского, то ведь тогда всё равно, польский он еврей или нет! Он на их мельницу воду льёт. Тем более, что родственники Романа Федоровича посещали Оссендовского и всё пытали не столько о самом бароне, сколько всё о той же Шамбале, а некоторые из этих родственников были, что называется по роду и племени, самыми, что ни на есть эсэсовцами. Что - то их там всё влекло от самого их разначальника Генриха Гиммлера. Я думаю, что всё это слухи, в которых говорится, что незадолго до гибели Роман Федорович закопал свои несметные сокровища, а Оссендовском об этом месте поведал. Недаром те же англичане так долго мыкались, например, с Гессом. И только после распада СССР придушили его, хотя старикану было как мне за 90 -лет. Ведь писалось и говорилось о сокровищах барона столько, что можно тома складировать. Ещё в конце 20-х годов директор харбинской польской гимназии Гроховский писал аж о двадцати четырех ящиках, в каждом из которых было по три с половиной пуда только золотых монет, не считая других драгоценностей, и о принадлежавшем лично Унгерну сундуке весом в семь пудов. Отсюда и фашисты с Оссендовским, польским евреем, цацкались. Но никакого золота они найти не смогли. Весь обоз с золотом мы и передали монета в монету в Новониколаевске, откупив себе тем самым наши скромные жизни. И проверять здесь нечего. Всё как с останками Гитлера. Полёживали в архиве. А когда нужно, их объявили всему белу свету. Вот .


ТЕРНИИ ВООБРАЖЕНИЯ


(Опыт рефлексии осознания событий)


1


Осветила жизнь в округе событий

Аннотация:"How sweet I roam apos;d from field to field"-


- William Blake (1757-1827)


Осветила жизнь в округе событий


тёмной грусти серый клин


в тесноте наитий


черных, белых половин. -


Там тревожится наш век


как кудрявый дровосек, -


секачом по жизни машет,


ну а жизни нет ведь краше. -


Кто бы нам из тех миров,


где не валят жизни дров,


рассказал бы о бессмертье


как о вечной круговерти.... -


Нет. Одна утеха нам, -


там покой, а здесь бедлам.


2


Как мы хрюкали на власть

Аннотация:"And mocks my loss of liberty "-


- William Blake (1757-1827)


Как мы хрюкали на власть,


что советскою звалась,


как мы рвались за кордон,


словно там святой закон,


как хвалились мы единством


скромной жизни, а не свинством.


А теперь всем благодать


нас на наций части рвать.


В чёрном посвисте коррупций


в рог бараний власти гнутся,


и, на лапу принимая,


в нищету народ кидают,


но озлится голытьба,


и тогда нам всем беда...


3


Мечется жизнь одиноко

Аннотация:


"He drew out of the Stocks "-


- William Blake (1757-1827)


Мечется жизнь одиноко


в тонких теснинах юдоли,


но и в объятиях Рока


в ней всё от счастья до боли.


Грустны бывают прозренья


в взбыченном море событий,


где охлаждают их мненья


глупости мерзких открытий, -


там в перламутрах тоски


шансы нам жить велики.


Прокукарекали ветры


слухов в ударах Судьбы,


но не измерить их метром


жара от Сатаны.


4


А вы, гремящие ключами

Аннотация:


"And all the way he pav 'd


to hinder pestilence "-


- William Blake (1757-1827)


А вы, гремящие ключами,


от бездны социальных льгот,


не вы ли на народ рычали


из конуры партийных сот,


когда внимая Сатане,


крестились от него во сне.


Мы пожинали тьму благополучий,


а их величество - наш случай,


и в Севастопольской страде


и Польшей прожитой беде.


Отговорили дни печали, -


как много дат за нашими плечами


начальство в лукоморье гнет


и пашет жизни огород.


5


Когда все льготы тянут по себе

Аннотация:


"Who countest the steps of the sun "-


- William Blake (1757-1827)


Когда все льготы тянут по себе


в порыве новых инноваций, -


у них уже написано на лбе, -


им наплевать на гром оваций,


их громопудье денег так прельщает,


что люд мирской пусть от души тощает.


Им наплевать на тьму пенсионеров, -


они давно в себе все пионеры, -


обворовать ли пенсионный фонд,


иль инноваций широчайший зонт


использовать для махинаций, -


Грызлова - Петрика дотаций.


6


Хотя юриста - сын частенько подвирает

Аннотация:


"Ah! Sun-flower! weary of time "-


- William Blake (1757-1827)


Хотя юриста - сын частенько подвирает, -


но компромат на сильных собирает...


Он не Доренко. Не заткнуть им зад.


Здесь сильным нужен новый сопромат.


Властям партийным нужно тут учиться,


чтоб на юриста - сына дюже помочиться.


А как иначе, если стаканы


иные русские сыны


с водой в лицо прилюдно получают


и на демарш такой совсем не отвечают.


Наш Салтыков - Щедрин Россию звал страной,


где вся фантазия с лихвой,


и её верные сыны


умом "хохмы" наделены.


7


Слышишь шелест вечернего сада

Аннотация:


"Where the Youth pined away with desire "-


- William Blake (1757-1827)


Слышишь шелест вечернего сада,


видишь, - воздух такой голубой,


то не проблески рая и ада,


то природа смеется со мной,


оживают ночей ароматы


и грозы в ярком свете раскаты.


Нас встречает чудес посещенье


в серой жизни текущего дня, -


не рутина рабочего бденья,


а лишь радости бытия.


Только в сумраке млечных фантазий


открывай потаённую дверь, -


там чинуш нет и нету там мрази,


окружающих нас теперь.


8


Мы всё время пред купелью

Аннотация:


"The modest Rose puts forth a thorn "-


- William Blake (1757-1827)


Мы всё время пред купелью,


а под ней дрова палят,


но Иван наш пустомеля шасть в купель, -


обратно хват


весь лицом преобразился,


словно чудом в ней упился.


Вся Россия как купель,


нам же нет преображенья, -


мы палим одни поленья


в славных плясках пустомель.


Среди нас начальство бродит


и в ответственной породе,


словно веером, хвостом


машет в воздухе густом.


9


Время колоколится

Аннотация:


"I dreamt a dream! What can it mean? "-


- William Blake (1757-1827)


Время колоколится,


словно за околицей


в чистых заморозках дней


серебристый звук теней, -


сколько грохота в России, -


одни хлопоты пустые...


В бедах в запуски снуём,


песнь победную куём,


чем мы дальше от победы, -


тем нам ближе наши беды.


Ветер жизни души сушит,


по себе сам веет Дух.


Кто в нас глупости осушит,


коли в нас огонь потух....


10


Как море лениво играет

Аннотация:


"I went to the Garden of Love "-


- William Blake (1757-1827)


Как море лениво играет


и нежится в свете луны,


а скрипки звук зыбко летает


над проседью синей волны, -


и здесь в полнозвучии альта


вся явь как чудесная смальта.


А где - то далёко беззвучен,


торжественен чаек полёт,


глядит Сатана там из тучи


и сучья небесные рвёт.


Из жизни туда улетаем?


Там промысел нашей Судьбы,


а может быть, мы отцветаем


в Нирване, - покое мечты.


11


Время в струи строится

Аннотация:


"I wander thro' each charter'd street "-


- William Blake (1757-1827)


Время в струи строится, -


наша жизнь не спорится,


мы горим в своих мечтах


и с улыбкой на устах


собираем жизнь в мгновенье


из пучков и зла, и лени.


Дом, дворы и переулки, -


нашей жизни закоулки,


заседания, статьи, -


дрязги гнусного пути.


Путь науки для балбесов


как игра чертей и бесов,


но служение ей -путь,


где Творец являет суть.


12


Вечер, синь и небеса

Аннотация:


"Pity would be no more "-


- William Blake (1757-1827)


Вечер, синь и небеса,


ветры холод и движенье,


жизнь, дыхание, - Краса


Мира и преображенье, -


это тут калейдоскоп, -


красок жизни чудный сноп.


Море, озеро, ручьи


как мелодии ключи


открывают двери в Рай


птичьим песням белых стай.


Наш полёт лишь на Земле , -


хорошо, коль не во зле, -


города - гиганты строек, -


тьма зловоний и помоек.


13


Сосны, шум и холод ветра

Аннотация:


"And the caterpillar and fly


Feed on the Mystery "-


- William Blake (1757-1827)


Сосны, шум и холод ветра,


Тьма проталин, синь снегов,


гладь воды в полкилометра, -


и природе из оков


зимней спячки выход есть, -


тут весна лелеет месть


всё в округе обводнить, -


чуду лета снова быть.


Вот оно Коловращенье, -


нет Нирваны только тленье...,


Жизнь и бег, и толчея


у природы и ручья


жизни, прожитой без Грёз, -


их хранитель - Ангел нёс.


14


Гроза клевала пыль дорог

Аннотация:


"Into the dangerous world I leapt "-


- William Blake (1757-1827)


Сын юриста, Кепка Ильича..., -


это действо чьё - то сгоряча, -


кто в России те комедианты,


чьи так умыслы пикантны,


где расставили штаны


адвокаты, - наши болтуны,


и где СМИ, и бравый их кутёж


всем участникам не просто ёж,


а потеря дивидендов,


но народа комплименты, -


здесь с коррупцией борьба


лихоимств и злого лба,


или это лишь печать,


что пора пообличать?


15


Тьма - война и похоронки

Аннотация:


"I told my wrath, my wrath did end " -


- William Blake (1757-1827)


Тьма - война и похоронки...,


Прах из отжитых людей,


на войне жизнь те же гонки


чувств, страданий и смертей,


где любить награда - миг,


если счастье ты постиг.


Стой! Ты умер или жив! -


вместе вы один порыв.


Стой, - убит мгновенье. Страх, -


это только на устах.


Ты убит. Ты прах Земли, -


из тебя цветы взошли


или лишь чертополох...


Мир от этого неплох.


16


Через сполохи битв, через сполохи дней

Аннотация:


"I told it not, my wrath did grow "-


- William Blake (1757-1827)


Через сполохи битв, через сполохи дней,


через памяти десятилетий


вас помянут с амвона стоящих церквей,


вас помянут, - живые в ответе.


Для живущих идущие дни череда,


а для вас уже времени нет,


нет начала для вас, но не будет и дна


в безразличном счислении лет,


где причина и следствие просто печаль , -


смысла букв обелиска простая скрижаль.


Кроме жизни "сейчас" мы не знаем иной,


в ней вчера и сегодня, и завтра едины.


"Бытие" , - звук неведомый и пустой, -


в нём и молодость, и седины.


17


Солнце, снег, холодный ветер

Аннотация:


"I love you like the little bird "-


- William Blake (1757-1827)


Солнце, снег, холодный ветер,


дождь, - преддверие весны, -


на душе тоска в ответе


иль повинны в этом сны,


превращая непогоду


в клочья скрюченной Свободы.


Только мир души и жизни


явь замешивает круто, -


Солнца луч как счастье брызнет, -


и уже смеётся утро.


Оказалось в белой пене,


остром запахе черёмух


Мир в нас дышит постепенно,


озаряя вкусослух.


18


Ангел смерти погибших глаз

Аннотация:


"And my foe behold it shine,


And he knew that is was mine "-


- William Blake (1757-1827)


Ангел смерти погибших глаз


подгонял боевых генералов,


в буднях будущих битв их преследовал сглаз, -


и они Красной Армии жалом


пепелили противника сходу вразнос , -


только что же им стоил фашизма понос....


Здесь и Вязьма, и Ельня, и Ржев, и Можайск, -


миллионы пленённых замученных глаз,


Ангел совести в этих теснинах угас


или просто исчез. Но в который же раз...


Двадцать шесть миллионов советских людей


растворились в пыли мирозданья, -


прах шести миллионов немецких смертей..., -


разве это вмещает сознанье?


Ангел смерти и совести, где вы теперь,


где открыта для вас потаённая дверь...


19


И вот опять встаёт вопрос

Аннотация:


"Night is worn "-


- William Blake (1757-1827)


И вот опять встаёт вопрос, -


от водки ниже опорос,


иль бедность, просто нищета


народа нашего мечта?


Лозу рубить на груды веток


и водку гнать из табуреток,


Законом Думу охмурять


и всем о всём беспечно врать


есть метод Нового пути


и по нему опять идти...


Топтаться, лгать и хмурить лбы


о бедах нашей голытьбы


и хрюкать меж собой опять..., -


Ну не пора ль Закону внять?


20


Где ты время перестройки

Аннотация:


"And the morn rises from the slumberous mass" -


- William Blake (1757-1827)


Где ты время перестройки, -


глупый гомон и галдёж ,


где словесные помойки,


неприкрытый наш грабёж


и советы Закордона


разделить страну в загоны


наций, вотчин, территорий


и придуманных историй.


И в удельной сети княжеств


родовой, общинной знати


паутину всякий вяжет


к дяди Сэма благодати.


И на Северной Кавказе


доллар чем - то вроде мази


гонит русских вглубь страны


от Террора - Сатаны.


Вся надежда - Евро рухнет, -


Балтик - стран звезда потухнет, -


Только сможет ли народ


строить новый огород?


21


Двери, улицы, машины

Аннотация:


"Turn away no more" -


- William Blake (1757-1827)


Двери, улицы, машины,


окна, серые дома, -


жизнь как тесная причина


вся предметами полна,


а с вещами мы в обнимку


как одно, - не половинки.


Тьма вещей, бумаг, печатей


и другой всей "благодати",


канцелярской суеты,


где зарылись мы, - кроты.


Бег по жизни лезвий бритвы, -


Гробовая , глянь, доска,


а в нирване без молитвы


суетится лишь тоска.


22


Сито жизни, звень травы

Аннотация:


"Hear the voce of the Bard! " -


- William Blake (1757-1827)


Сито жизни, звень травы


и капель после дождя, -


хрупкий гомон злой молвы, -


всё в объёме светодня,


где в неведомой причине


дышит следствие кручины.


Зябнет хрупкая душа, -


расхристалась не спеша


и катается по лицам


колобочком круглолицым.


Равнодушие в санях


по толпе неслось на днях,


и бровастый ветер храпом


брал за горло слабых лапой, -


не дают нам отдохнуть, -


жизни нашей в этом суть.


23


Вот Беловежский Искуситель

Аннотация:


"Her light fled, Stony dread! " -


- William Blake (1757-1827)


Вот Беловежский Искуситель, -


России новый умыслитель,


готовый на железку лечь,


а глупость превращает в речь,


кто суицидом забавлялся


и на инфарктах расстарался,


являлся Миру как плясун,


как паладин простонародья, -


лик христианский для парсун, -


но для Семьи сберег угодья...,


а на Земле нам Богом данной


смывал грехи на Иордане.


24


Небезызвестный Горбачёв

Аннотация:


"Earth rais'd up hear head


From the darkness dread and drear. " -


- William Blake (1757-1827)


Небезызвестный Горбачёв


в минуты пляса перед НАТО


сдал Мишу Вольфа для салата


судебной кухни. Трепачёв,


убогий Ябедник, Предатель, -


из рук Андропова ваятель, -


он за усердные грехи


спускал СССР мехи.


Наследственный владелец замка


под самым Мюнхеном иль где...?


Но проклят в русской голытьбе, -


ведь ей про Запада окно


как будто бы пустое дно.


25


Бровастый парень был не промах

Аннотация:


" Eternal bane!


That free Love with bondage bound " -


- William Blake (1757-1827)


Бровастый парень был не промах ,


Себя не прятал в мавзолей,


но дюже возлюбил елей,


был хлебосол, - везде как дома,


наград и званий тьму имел


и в самомнении взлетел,


став маршалом всего и вся,


но Бог, высоко вознеся,


членораздельности лишил


и тем народ простой смешил.


Повсюду речи, спичи, бред,


пустые полки магазинов


и ропот нищих много лет, -


не жизнь, а просто именины....


И богоизбранный народ


искать стал новый огород...


26


Наш коломянковый пиджак

Аннотация:


"Does the sower


Sow by night. " -


- William Blake (1757-1827)


Наш коломянковый пиджак,


Наш колобок по заграницам,


Башмак - угроза первым лицам,


который этак и раз так


был просто форменный... чудак.


Но он облегчил людям век


квартирой, пенсией судьбой,


хотя был сам - городовой,


при нём взмыл в космос человек.


Он руки имел аж по локоть в крови,


его палачом назови, не зови,


его поминают в народе добром


в анекдотах смешных между пьянью и сном.


27


Закрывая за собой

Аннотация:


"Break this heavy chain


that does freeze my bones around " -


- William Blake (1757-1827)


Закрывая за собой


дверь для вечности пустой, -


время, ветер, дни весны,


звень ручьёв, голубизны


неба, волн, Земли наряды, -


Тишине мы новой рады?


Там движенье и покой


есть Нирвана. Звук пустой?


И в покое этом дни


только в точку сведены?


Время наше коллективно,


Время личное причинно, -


в его следствии простом


вся Нирвана мнится сном.


28


Они маршами мерили время событий

Аннотация:


"I hear the Father of the Ancient Men. " -


- William Blake (1757-1827)


Они маршами мерили время событий


и печатали громкой поэзии шаг,


они жили из Духа словесных открытий,


полагая в поэзии звук их - верстак,


где снимается стружка словес словесами, -


там они пропадали, к несчастью, и сами.


Только мудрый Бурлюк,


драпируясь в картины,


в заграничный сундук


сдал свои поэзины.


Остальные решали Судьбу револьвером,


иль в петле, иль на каторге личным примером,


или просто в чистую в Судьбе полиняли,


потому как озлобились или устали...


29


Генералиссимус, Отец

Аннотация:


"Gwin fell: the sons of Norway fled,


All that remain' d alive; " -


- William Blake (1757-1827)


Генералиссимус, Отец, -


кому конец, кому венец, -


он хмурый демон бытия


иль радость Сущности, но чья,


он холод смерти, зло злодея,


в нём справедливость околеет,


а может он надежда судеб,


икона, - путь к ней многотруден, -


и в хромоте, и слепоте


прозреем мы в текущем дне.


По сей день спорят, гомонят


и ястребы, и тьма ягнят,


но прах растерзанных взыскует


и в океане смертных дует.


30


Гортанно пел на Мавзолее

Аннотация:


"The rest did fiil the vale of death,


For them the eagles strive " -


- William Blake (1757-1827)


Гортанно пел на Мавзолее


Отцу народов память, вечность, -


явило чудо скоротечность


и смрадность самого елея.


Пенсне сверкает, сея ужас, -


двуликий Янус судьбы кружит


и человеческий укос


в нём властью черной рос и рос, -


он ныне в славе менеджера


и чуть ли не хранитель веры,


родоначальник инноваций,


пророк меньшинств и их оваций.


Но сколько черта не бели, -


не станет голубем Земли.


31


Жуют из рук властей другие пусть

Аннотация:


"Or, tow' ring , stand upon the roaring waves " -


- William Blake (1757-1827)


Жуют из рук властей другие пусть,


своей поэзией рассеивая грусть,


другие пусть с протянутой рукой


имеют крохи с барского стола, -


толпа их, лизоблюдов, намела,


а сними не поэзию, - покой!


Вкушают за застольем барские плоды,


что получили за никчемность собственных трудов


и умыслов, - бессмысленных оков,


и в них сердца поэзии тверды, -


здесь нет горения и снов, -


здесь губошлепство злых говорунов.


Здесь нет гармонии сердец,


симфоний пульс имеет тут конец.


32


Они учили нас стихосложенью

Аннотация:


"Stretching her mighty spear o'er


distand lands " -


- William Blake (1757-1827)


Они учили нас стихосложенью


иль глупостям бессмысленного пенья,


они учили нас и врать, и лгать,


и от чиновников подачки ожидать, -


в неоглагольных рифмах бьётся ритм


как древовидный алгоритм, -


жизнь необъятна, но бледна


и без поэзии скудна.


Нельзя служить и Богу, и Маммоне, -


поэзия там Духа тонет, -


там литераторов скамья


как беззащитная ладья.


И среди злых и наглых лизоблюдов


поэзии здесь нет, здесь просто худо,


И как, Россия, ты смогла


нести поэзию без зла?


33


Обвёл вокруг пальца всех мудрый Ильич

Аннотация:


"The little boy lost in the lonely fen " -


- William Blake (1757-1827)


Обвёл вокруг пальца всех мудрый Ильич, -


он дух революций сумел в нас постичь, -


и двинулись массы народов страны


как будто бы все были горем полны,


а там млеет солнца и света Заря,


иль то кати - поле волнуется зря....


Богатство страны, нищета и беда


страшнее спокойствия айсбергов льда,


и айсбергов нас, человеческой плоти, -


их мир в том движенье навечно проглотит?


Нам желтые гении сны навевают, -


народ собирается в тесные стаи,


а мир проживает по старым рецептам,


с усмешкою глядя на новых адептов.


34


А этот селезень Мукдена

Аннотация:


"Sweet dreams, form a shade " -


- William Blake (1757-1827)


А этот селезень Мукдена,


несчастный пасынок Ходынки,


там кровь январского запева


кропила детские простынки, -


вот, кто от чертушки - хлыста


гневил нам русские места.


Не тот ли, с кем брательник Вилли


войну убойную так свили,


что революций череда


рванула Мир на хоть - куда.


И после тяжких экзерциций


воздал ему народ сторицей, -


он в Церкви мучеником стал


на этот шаткий пьедестал...


35


Баре умные у нас

Аннотация:


"Sweet smiles, in the night " -


- William Blake (1757-1827)


Баре умные у нас, -


дуракам умы даны,


и поэты в перепляс


пляшут в круге сатаны, -


здесь и деньги, и почёт, -


Барин первый звездочёт.


Крутят звёздную кормушку,


а поэзию в нас душат, -


храп и хрюк, - одни бега, -


литераторов пурга.


Мрамор, бронза и гранит, -


в них поэзия, но спит,


из дыхания в дыханье


пульс поэзии, - страданье.


36


Певцы литературных измов

Аннотация:


"Sweet moans, dovelike sighs " -


- William Blake (1757-1827)


Певцы литературных измов


накукарекали толпе, -


король поэзии кафизмы


ваял по нобелевски.Тьме


всех богоизбранных известно


арап Петра еврей был местный


и сыном оного Петра, -


дорога гения светла.


А тут один из сонма недоучек


в поэзии стал оного покруче,


оставил в памяти и всё, и вся, -


и жил по - русски словеся, -


о нём похвал водоворот


нам рвётся в уши, нос и рот.


37


Поэзия России в зарубежье

Аннотация:


"Heaven and earth to peace beguiles " -


- William Blake (1757-1827)


Поэзия России в зарубежье, -


гремящий ключ потусторонних сил, -


тот хор неведомый безбрежен,


он лунным светом моросил,


одолевая вехи, страны, -


там странны русских сарафаны.


И почему - то нобельпрайсы,


а разве это аусвайсы ? ,


корежат штампы на стихах


в аккордеоновых мехах.


Пускай елагинский мотив


в аккордеоне не утих, -


тоска и стон поводыря


в стихах смеётся, - разве зря?


38


Ах, тайна пушкинской дуэли

Аннотация:


"in thy face holy image I can trace. " -


- William Blake (1757-1827)


Ах, тайна пушкинской дуэли,


хотя и тайны вовсе нет, -


одни от радости сопели,


когда мужик во цвете лет


имел успех у двух сестёр, -


Полетик, баба - филистёр,


была по сути третьей феей


и,в лютой ненависти млея,


желала Пушкина - поэта


как мужика стереть со света.


Её богатенький отец


и дипломат - полу подлец


поэта пышно хоронил,


по сути сам жандармом слыл,


и нищесумная семья,


поэта - гения век для,


несла таинственный венец


проклятья каменных сердец.


39


С тяжкой поступью его сапог

Аннотация:


"Pity a human face " -


- William Blake (1757-1827)


С тяжкой поступью его сапог


Россия в летаргию впала,


бомбистов нервных ходунок


петлями виселиц обняла, -


интеллигентов мир завыл


и по Свободе слёзы лил.


Страна жирела, пухла телом,


инфляций уровень упал,


в рубле , вдруг, золотом запела, -


он Миротворцем правил бал.


Коньяк, вагона груз, - причина


и скоротечная кручина:


Россия! - бег опять вразнос


и революций опорос.


40


Когда из чаши черепа былого Калиостро

Аннотация:


"And Peace, the human dress " -


- William Blake (1757-1827)


Когда из чаши черепа былого Калиостро


баши - бузук Наполеон,


как басурман, как иностранец, -


для русских гений злой, - мерзавец, -


вкушал вино под смерти звон, -


то Дух Его стал коркой черствой.


Но жизнь в нём гения - злодея


жила судьбою Сатаны, -


кто полу миром овладеет, -


тот видит только злобы сны.


И только мерзкие холопы


нам славословят лик его, -


Царю Царей не можно хлопать,


когда он кровь пил как вино.


41


В тихом трепете событий

Аннотация:


"Receive each mild spirit,


New worlds to inherit. " -


- William Blake (1757-1827)


В тихом трепете событий


неизвестное вблизи


совершает цепь открытий,


в чуде радости сквозит


многомыслием забвенья


в силе Духовоплощенья.


Слово, мысли и года


цементируют из льда,


но в теснинах из событий


веер злобы, веер прыти


превращает в звёзды их,


высекая искры стих


злоречивым вдохновеньем


в гвоздесловии мгновенья.


42


Его герои рвали паутину никчемных грёз

Аннотация:


"For Mercy, Pity, Peace and Love


Is God, our Father dear " -


- William Blake (1757-1827)


Его герои рвали паутину никчемных грёз,


и раздираемый сомнением "Героя..."


он милосердием пред смертью сам пророс


и встал пред выстрелом для вечного Покоя,


А тот, Мартынов - друг, брал бремя на себя


под хохот дьявольской когорты жеребят.


Как кротость и смирение взыскуют, -


без них нет счастья и покоя на Земле,


жизнь кружит вальс, но вальс впустую, -


и сердце, и любовь есть и без них, но лишь во зле, -


дух горького уныния в смирении молчит, -


вот почему им сердце дорожит.


43


Он не терпел и умных, и ученых

Аннотация:


"The Holy Word


That walk'd among the ancient trees " -


- William Blake (1757-1827)


Он не терпел и умных, и ученых,


любил он ограниченность ума,


блаженных, - Богом привлеченных, -


к нему стекалась нищих тьма, -


он всех убогих привечал


и в жизни не терпел скучал.


Освободитель по природе, -


он крепостное право снял,


и Богу тем он был угоден, -


Россию новую ваял.


И в этих призраках боренья


терновый принял сам венец


в свободе своего творенья


от злобы каменных сердец.


44


Прекрасен храм Марии Магдалены

Аннотация:


"And all must love the human form,


In heathen, Turk, or Jew " -


- William Blake (1757-1827)


Прекрасен храм Марии Магдалены


в Святой Земле, -


и сами эти стены


сияют свежестью в намоленном тепле


божественной незримой благодати


в голубизне небесной стати.


Иван Каляев, Великий князь Сергей,


его жена, послушница Мария, -


теснина Судеб, тьма теней,


история России, - умыслы пустые.


Уроки жизни...,- Господи прости,


как трудно нам свою Судьбу нести,


стяжать от вечности твой Дух,


чтоб он в душе, нас грешных, не потух.


45


Нет, мы не циники, мы хуже

Аннотация:


"Why wilt thou turn away " -


- William Blake (1757-1827)


Нет, мы не циники, мы хуже, -


мы в самобытной серой луже,


но в осознании Чудес,


а потому Христос Воскрес


в духовороте наших луж, -


жив Дух и в них. И не потух.


При всей греховности мы каяться умеем


и в милосердии созреем,


коли смиренья ятаган


нам будет Духа светом дан, -


ведь сатанинские грехи


Он спустит в мерзости мехи.


Но снова ставится вопрос,


а Духом человек пророс?


46


Они не циники, они лишь бедолаги

Аннотация:


"Is giv'n thee till break of day. " -


- William Blake (1757-1827)


Они не циники, они лишь бедолаги


и даже не в ГУЛАГЕ, -


и среди них бывают подлецы,


которые рядятся нам в отцы, -


И Павлик служит им Морозов,


пока тверёзый.


Но счастье рядом, счастье тут,


коль не обманут.


Греби циничная лапта, -


там суета.


Крушение надежд, - не смех,


коль голытьбе быть без утех, -


живя, живя по подворотням, -


в нас СТОЛП... воротний,


Но сохраняя Истину в себе, -


мы на коне.


47


Ещё звенела ночь

Аннотация:


"Calling the lapsed soul,


And weeping in the evening dew. " -


- William Blake (1757-1827)


Ещё звенела ночь


и тишиной, и сполохами молний,


и слов урывки, и седые строч -


ки из мыслей мозг так полнит,


что душит грудь нам волнами тоски


как будто миром правят только дураки,


а бисмарки и марксы на те дороги указуют,


где сам народ уже бытует.


И там, где люди, страны и молва,


где дел вперёд бегут слова, -


там крошево из огородов


от грустной человеческой породы,


полей посеянных штыков,


протёртых с хреном злых умов.


48


Страна из холода! Теперь жары

Аннотация:


"And fallen, fallen light renew ! " -


- William Blake (1757-1827)


"Страна из холода! Теперь жары...", -


заголосили сонмы детворы


из детско - глупой карусели, -


в прогнозах все умы осели, -


кончину света предрекли,


как в птичьем гриппе все слегли.


А кто - то, бывшие с усам,


деньгу колотит дюже сам, -


и сонм алхимии финансов


уже танцуют в Сорос - трансе.


Погоду трудно предузнать, -


наука с нею суетится..., -


а потому надёжней лгать,


молиться, верить и креститься.


49


В круговороте лиц из гениев, злодеев

Аннотация:


"The starry floor, The wat'ry shore " -


- William Blake (1757-1827)


В круговороте лиц из гениев, злодеев,


в круговороте серой суеты


из бешеных, строптивых лиходеев, -


Ты точка, точка - просто это ты, -


здесь сам собой, но в точке существуя,


живи в свободе вечности ликуя.


Событий рёв, событий хрюк,


но лишь в себе твой личный звук.


В громаде зеркала озёр


ты капля, - в капле мир простёр.


Так в Тени Мировой Души,


где Дух свободен, мысль едина. -


Та сила тварей сокрушит.


Увы! - Мы в ней не половина?


50


Играл ли с ним Наполеон?

Аннотация:


"That might control, The starry pole " -


- William Blake (1757-1827)


Играл ли с ним Наполеон?


Но он играть с ним не посмел...,


Народов битвы жар кипел,


вздымая горы мертвых тел и стон. -


Ещё не ведала Россия груза


из армий наглого француза.


В Исходе, - бал Бородино,


Мал - Ярославец и Смоленск. -


Как было всё это давно, -


в Париже русское "бистро",


у нас митрополит Платон и Мценск.


Кутузов был им ненавидим, -


герой войны ему был чужд, -


столп Александра всюду виден, -


свободен Дух без свар, без нужд.


ОГЛАВЛЕНИЕ


ТЕРНИИ ВООБРАЖЕНИЯ............. 48


Осветила жизнь в округе событий.....48


Как мы хрюкали на власть 49


Мечется жизнь одиноко 50


А вы, гремящие ключами 51


Когда все льготы тянут по себе 52


Хотя юриста - сын частенько подвирает 53


Слышишь шелест вечернего сада 54


Мы всё время пред купелью 55


Время колоколится 56


Как море лениво играет 57


Время в струи строится 58


Вечер, синь и небеса 59


Сосны, шум и холод ветра 60


Гроза клевала пыль дорог 61


Тьма - война и похоронки 62


Через сполохи битв, через сполохи дней 63


Солнце, снег, холодный ветер 64


Ангел смерти погибших глаз 65


И вот опять встаёт вопрос 66


Где ты время перестройки 67


Двери, улицы, машины 68


Сито жизни, звень травы 69


Вот Беловежский Искуситель 70


Небезызвестный Горбачёв 71


Бровастый парень был не промах 72


Наш коломянковый пиджак 73


Закрывая за собой 74


Они маршами мерили время событий 75


Генералиссимус, Отец 76


Гортанно пел на Мавзолее 77


Жуют из рук властей другие пусть 78


Они учили нас стихосложенью 79


Обвёл вокруг пальца всех мудрый Ильич 80


А этот селезень Мукдена 81


Баре умные у нас 82


Певцы литературных измов 83


Поэзия России в зарубежье 84


Ах, тайна пушкинской дуэли 85


С тяжкой поступью его сапог 86


Когда из чаши черепа былого Калиостро 87


В тихом трепете событий 88


Его герои рвали паутину никчемных грёз 89


Он не терпел и умных, и ученых 90


Прекрасен храм Марии Магдалены 91


Нет, мы не циники, мы хуже 92


Они не циники, они лишь бедолаги 93


Ещё звенела ночь 94


Страна из холода! Теперь жары 95


В круговороте лиц из гениев, злодеев 96


Играл ли с ним Наполеон? 97


Кутолин Сергей Алексеевич


БАРОН УНГЕРН - ГЛАЗ ФИЛИНА


(Опыт рефлексии бездны)


ТЕРНИИ ВООБРАЖЕНИЯ


(Опыт рефлексии осознания событий)


Печатается в соответствии с Уставом Академии (п.2.5),


утвержденным Советом Экспертов 15 июля 1996г.


ИБ ╧ 1197


Гарнитура Dante. Формат 60х84 1/16 5 печ. л., 5.4 уч.-изд. л. Заказ ╧ 3399.


Издательство Chem. Lab. NCD 630111,


Новосибирск-111, а/я - 325. ИБ ╧ 11970.